До утра он не мог даже приблизительно узнать, где находится, он совершенно не испытывал голода или жажды, он благополучно приземлился, оставшись незамеченным, и сердце у него хоть и колотилось, теперь уже успокаивалось. Он задул свечу, убрал ее в карман и зарылся в сено, отчасти скрывшись от двери. Поместив рюкзак и базуку справа, он достал одеяло и набросил на плечи, ослабил воротник, снял каску и, держа карабин в руках, откинулся назад. Все было тихо. Шея у него, как он теперь почувствовал, болела довольно сильно. Но это ничего не значило. Некоторое время он прислушивался. А затем воспользовался возможностью, которую никогда не должен упускать солдат-одиночка, и уснул.
Проснувшись чуть свет, он подошел к стенам амбара и выглянул через трещины во все четыре стороны. Довольно близко на юге он увидел шпиль церкви. На востоке и западе лежали поля, пересекаемые каменными стенами, а на севере виднелись живые изгороди из вечнозеленых растений. Он позавтракал, почистил зубы, сделал глоток воды и закопал продовольственные контейнеры, все примерно за минуту. Затем взвалил на плечи свой груз и направился к лесу, где намеревался устроить укрытие, прежде чем определить свое точное местоположение и приступить к работе.
Едва приблизившись к стене, через которую перебрался ночью, он увидел фермера, который, орудуя длинным прутом, гнал коров вниз по склону. Гарри двинулся к нему и оставался незамеченным, пока не оказался примерно в семидесяти пяти футах. Фермер вздрогнул, вздохнул, что-то сказал и развел руками.
Подступало испытание более пугающее, чем стычка с врагом, – правильно говорить по-французски после многих лет, на протяжении которых он не имел возможности практиковаться в этом языке. Когда он был гораздо моложе, ему потребовалось несколько недель в Париже, прежде чем он почувствовал, что как-то начал ладить с речью, а сейчас, несмотря на прежние занятия, он был абсолютным новичком, и голова была забита совсем другими вопросами.
– Американцы! Вы американец! – сказал фермер, за чем последовали эмоции, копившиеся четыре года и выраженные на западно-французском диалекте с крестьянскими идиомами, чего Гарри не смог бы перевести даже со словарем и на что он отвечал только: «Да, да» и «Вот мы и снова пожаловали», – что крайне удивило его самого, потому что прозвучало как фраза из мюзик-холла.
– Слава богу! – воскликнул фермер, отступая назад и снова простирая руки. В шапке и с усами, он по возрасту годился Гарри в отцы. – Позвольте мне принести вам сыра! И хлеба! – Тут он остановился и огляделся. – А где остальные?
– Я один, – сказал Гарри, а затем, увидев на лице у фермера выражение едва ли не испуга, добавил: – В этом секторе. Остальные, – пояснил он ему, – на севере.
– Их много? – Фермер был в ужасе от перспективы вторжения по одному солдату за раз.
– Я точно не знаю, – сказал Гарри, тщательно строя французские фразы и, как ему казалось, довольно хорошо справляясь с произношением, – но несколько сотен тысяч в первом ударе, – заверил он, используя французскую идиому, – а вскоре после этого – два или три миллиона.
– Два или три
– Да, – с гордостью подтвердил Гарри, – миллиона.
Не зная, как воспринимать такие огромные масштабы, фермер вернулся к тому, что знал.
– Позвольте мне принести вам хлеба и сыра.
– У меня нет времени, – сказал Гарри. – Мне нужна информация. У меня есть вопросы.
– Мой дом прямо вон там. Там безопаснее. Иногда немцы проезжают мимо на мотоциклах, но с дороги дом не видно.
– Какой у вас сыр? Мягкий сыр я взять не могу. – Гарри удивился такому повороту. Он словно оказался в продуктовом магазине на Лексингтон-авеню.
– Нет, очень твердый, вроде грюйера[128].
– Хорошо.
Жена фермера была гораздо менее эмоциональна, по крайней мере она этого не выказала, направив все свои возможные чувствования в поспешное приготовление завтрака, который Гарри съел, мысленно обозначив его как заблаговременный обед. Он развернул на столе карту, а затем ознакомился с точнейшими разведданными, поскольку фермер прожил в этом доме всю жизнь и знал все вокруг на расстоянии трех дней ходьбы. Накануне вечером Гарри не представлял себе, что будет подкрепляться
