– Я побежал к северу вдоль реки, вернее ручья. Хотел вернуться назад, чтобы сбить их со следа. Я так и сделал. Но до этого меня дважды ранили.
– У вас три огнестрельных ранения, – едва ли не осуждающе сказал майор. В гражданской жизни он был прокурором.
– Знаю, что три, майор: я испытал это на собственной шкуре. После поезда меня ранили дважды. Я добрался до леса, думая, что пуля попала только в плечо, но потом обнаружил, что попали еще и сюда… Вот. – Он указал на забинтованную спину. Они кивнули. – Я был ни на что не годен. Не мог даже пошевелиться. Думал, что умру, и умер бы. Не знаю, как долго я там провалялся. Извел весь морфин. Совсем вырубился.
– И что потом?
– Они меня нашли.
– Кто?
– Семнадцатая СС.
– Как? Вам же удалось скрыться.
– Собаки.
– Они переправили вас в Монмартен? Для чего?
– Не знаю. Я часто терял сознание. Думал, меня везут в Германию.
– Они вас допрашивали?
– Кажется, пытались. Пришла куча офицеров, чтобы посмотреть на меня. Помню много черных мундиров. Может, это был сон. Не могу сказать вам, на поезде меня везли, на грузовике, на ослиной повозке или на чем-то еще. Почти все время я думал, что я покойник.
– Что они собираются вас убить?
– Нет, что я уже мертв. Меня все время куда-то везли. Бе-зостановочно. Я просыпался в темноте, в незнакомом месте. Не знал, что происходит. То, что я видел, не задерживалось у меня в памяти, сразу же ускользало. Мне казалось, что я снова стал ребенком. Что я стал стариком. Что я нахожусь в соборе. Что я летаю. И что там была моя мать, заботилась обо мне.
– В церкви были монахини. Их расстреляли.
Гарри воспринял это спокойно. Они видели, что он изо всех сил старается оставаться собранным, и не удивлялись этому, потому что обнаружили, что раненые часто ведут себя очень эмоционально.
– Там не было вашей матери, – сказал майор. – С вашей матерью все в порядке.
– Да, я знаю, – сказал Гарри. – Она давным-давно умерла.
– Сожалею, капитан. Я не подумал. Мне действительно очень жаль. Вы помните, кто в вас стрелял? Когда вы получили третье ранение. Это был офицер?
– Да.
Они оживились и подались вперед, сдвинувшись на край своих укротительских стульев.
– Уверены?
– Уверен. Они шли, стреляя во всех подряд. Это происходило очень быстро. Мы пытались встать, но большинство просто не могли. Люди падали, их добивали на полу, иногда они пытались отползать. Я лежал на носилках, на которых меня принесли, и оставался к ним пристегнут.
– Как долго вы там находились?
– Не знаю. Ремни были ослаблены, но недостаточно. Я попытался выбраться, но не смог. Они шли вдоль рядов и стреляли.
– А что именно вы видели?
– Я не смотрел. Я использовал те несколько секунд, которые считал последними в своей жизни, чтобы приготовиться.
– Как? – спросил майор, хотя это не относилось к его расследованию.
Гарри помнил, как, и никогда этого не забудет.
– Я наполнял свое сердце любовью, – сказал он, – словно вдыхал каждый миг своей жизни. Именно это я пытался сделать. Знаете эти обертки, с которыми можно проделать трюк – зажечь их на тарелке?
Они не имели ни малейшего понятия, о чем он говорит.
– В них заворачивают итальянское печенье, – сказал он, покручивая пальцем, чтобы помочь им понять. – Не могу вспомнить название, но если сложить их определенным образом, то они не рассыпаются, когда сгорают. Остающийся от них пепел такой легкий, что его начинает поднимать восходящий воздушный поток, который создается при горении. Более плотный холодный воздух толкает эту штуковину вверх, и она поднимается. Я вдыхал. Пытался вместить в себя всю любовь, которую когда-либо знал, а потом почувствовал, что поднимаюсь, действительно поднимаюсь. Мы все бывали там, наверху, – сказал он, имея в виду воздушных десантников, хотя допрашивавшие его офицеры не были в этом уверены. – Мы знаем, что это такое, но вместо того чтобы падать, я на этот раз поднимался.
– Но они выстрелили вам в ногу.
– В ногу. – Гарри посмотрел на свои ноги, закрытые простыней.
– Они промахнулись?
Он помотал головой из стороны в сторону.
– Откуда вы знаете?
– Пистолет был направлен мне в лоб. Я думал, что это конец. Я был уверен. Но он выстрелил мне в ногу. Я ждал следующего выстрела, чтобы прекратилась боль, но когда он раздался, то был сделан не в меня. Человек с пистолетом пошел дальше. Хотя это глупо, но мне было жаль, что я остался жив. Может быть, потому, что я действительно был готов уйти и это было не так уж и плохо. Я не боялся.
– Они таким образом убили семьдесят наших людей, – сказал ему майор.
– Я не знаю, сколько, – сказал Гарри. – Но я никогда… Я никогда полностью… Я имею в виду, я все еще там. И всегда буду.
