Ему требовалось узнать о своем отделении разведчиков – о Райсе, Байере, Джонсоне, Хэмфилле, Ривзе и Сассингэме. Он хотел услышать их рассказы и рассказать им свою собственную историю, но прежде всего узнать, что они живы и здоровы. В воюющей армии очень трудно добыть информацию, ему требовалась помощь, поэтому он пошел к главному врачу вьервильского госпиталя.
– Сэр, – начал он.
– Мне больше нравится обращение «доктор», – сказал врач, майор, который, как и все медики в армии, был не вполне военным, хотя бы потому, что сохранение людей в живых отличается от их убийства. К тому же военный врач является своеобразным убежищем от самой армии, как хорошо известно всем, включая самых неграмотных рядовых.
– Доктор, сэр.
– Пожалуйста, просто «доктор». Избавляйтесь от этой привычки, – сказал доктор. Он смотрел через круглые проволочные очки, а спущенная хирургическая маска висела у него на груди, как слюнявчик.
– Да, сэр. Я думаю, вы могли бы помочь мне узнать, все ли в порядке с людьми из моего подразделения. Я был бы счастлив это узнать.
– Вы были бы что?
– Счастлив думать, что у них все в порядке.
– Ну вот и хорошо. – Врач опустил взгляд на свой походный стол, испачканный кровью, и пробормотал себе под нос: – Боже мой.
– То есть я просто хотел бы знать, что у них все хорошо. Я уверен, что это так, и это делает меня счастливым.
– Почему бы вам не удовольствоваться этим?
– Я хочу получить официальное подтверждение.
Доктор поджал губы и снова опустил глаза.
– Вы и все остальные. Понимаете ли вы, – спросил он, – что почти все без исключения, все, независимо от звания, задают один и тот же вопрос? Едва придя в себя, все спрашивают, где они находятся, как сюда попали, можем ли мы уведомить их семьи, что с ними все в порядке, и где находятся их – ненавижу это слово –
– Мне тоже не нравится слово «кореша», – сказал Гарри. – Звучит так, словно они какие-то мазурики, но, кем бы они ни были, я хотел бы знать, что они в безопасности. Их имена: Райс, Байер, Джонсон, Хемфилл, Ривз и Сассингэм.
– Ничем не могу помочь, – сказал доктор, но все-таки пересчитал по пальцам, а затем повторил про себя имена, которые только что услышал. Изучение медицины обострило его память. – Шестеро, верно? – спросил он.
Гарри не понадобилось загибать пальцы.
– Шестеро.
– Они были здесь. Вскоре после того, как вас привезли. Я находился в вашей палатке, когда подъехал грузовик и куча грубых, неуправляемых десантников вломилась в мой кабинет. Они искали вас. Они стали для всех настоящим геморроем, но, к счастью, ненадолго. Их было шестеро. Они без спросу взяли стулья и расположились вокруг вашей кровати по трое с каждой стороны. Это было похоже на чертову Тайную вечерю. Мы, конечно, не ведем учет посетителей. Я не знаю, кто они, но, учитывая ваш вероятный круг общения, вряд ли есть еще шесть разведчиков, которые выглядят вылитыми разбойниками и готовы ради вас на все.
– Это они. Значит, все живы, – скорее с утвердительной интонацией сказал Гарри.
– Они повсюду здесь слонялись. Явно не зомби.
– Я ни о чем не спрашиваю, сэр. Я просто… счастлив.
– Да, будьте счастливы и благословите тех из нас, кто жив, которые, впрочем, ничем не отличаются от тех, кто мертв, за исключением того, что мы еще не умерли.
– В свете этого, – спросил Гарри, – когда меня выпишут?
– Когда придете в норму.
– Кто это решает?
– Я.
– По каким критериям?
– Раны зажили, осложнений нет, движения нормальные, инфекционных заболеваний нет. Психическая устойчивость, нормальное давление, пульс, дыхание и мышечный тонус. И тогда я принимаю решение. Если собираетесь вернуться на фронт, то в идеале вы должны достичь того же состояния, которое у вас было до ранения. Это трудно, но мы можем вернуть вам здоровье. Именно этим мы сейчас занимаемся. Тот, кто слишком торопится, выздоравливает медленней, чем тот, кто, напротив, подчиняется естественному ходу восстановления. Увеличивайте нагрузки постепенно, прислушивайтесь к себе. Тише едешь – дальше будешь. Вы вернетесь в свою часть быстрее, если не будете слишком сильно налегать.
Гарри приступил к восстановлению, просто сидя в брезентовом кресле на солнце. В часы тишины к нему стали возвращаться силы. Он усаживался на краю луга, где наблюдал, как утолщаются и тянутся вверх травинки, как колышутся они, подобно морю, под пролетающим над ними ветром.
