Яростный вопль разорвал облепивший Митю черно-алый кокон темноты и жара… Он вдруг очнулся, чувствуя стиснутую в ладони рукоять ножа. Пошатнулся и почти повис, цепляясь за колодезный сруб, хрипло дыша и чувствуя, как по лицу текут то ли ледяные, то ли, наоборот, горячие, как кипяток, капли пота.
С небес донесся разочарованный хриплый вопль мары.
– Вас сюда звал кто? – Между ним и молодухами вдруг возникла тоненькая фигурка.
Первая баба и без того мчалась в сторону бараков. Зато вторая встала как вкопанная.
– Так это… – нещадно теребя косу, пролепетала она. – Леська орала…
– А ты на защиту кинулась? От злого паныча? – Невесть откуда взявшаяся Даринка уперла тощие кулачонки в бока. – А не ты ли ее сама прибить хотела, когда она нынешней ночью во сне орала?
– А вы звидки знаете, панночка-ведьма? – Молодуха аж кулак закусила, глядя на Даринку с восторженным ужасом.
– Я все знаю. – Даринка поглядела на нее с высокомерным презрением.
– Не иначе як сквозь дырку в крыше зазирнула, колы на метле пролетала… – пробормотала молодуха и испуганно попятилась под Даринкиным взглядом. – Ну… я… той… пойду?
– Иди, – величественно разрешила Даринка и уже в спину улепетывающей молодухе бросила: – И помалкивай! А то вовсе речи лишу, как собака лаять будешь!
Баба испуганно пискнула и со всех ног бросилась прочь.
– А ты так можешь? – хрипло спросил Митя. Неистовый жар потихоньку отпускал, снова отчаянно захотелось умыться, но для этого надо подобрать ведро, спустить вниз… а тут пошевелиться страшно, ноги не держат.
Он бы этих баб зарезал – легко, быстро и без колебаний. Не появись Даринка – возле колодца лежало бы два трупа.
– Ведьмы всякое могут, о том все знают, один ты, паныч, неграмотный!
Вот как она умудряется смотреть на него сверху вниз, при ее-то малом росте?
– Может, еще спросишь, летаю ли я на метле?
Теперь уже Митя одарил девчонку презрительным взглядом и отвернулся к Леське. Та так и лежала на земле, не пытаясь подняться. Только свернулась в комочек, подтянула колени к груди и зажмурилась крепко-накрепко.
– Эй, вставай! – Он наклонился, неуверенно потрепав девку по плечу. В ответ она только пискнула и сильнее вжалась в землю.
– Ну хоть глаза открой! – растерянно попросил Митя.
Леська зажмурилась так, что казалось, глаза внутрь головы вдавит, и едва заметно помотала головой.
– Не можу, боюсь! И шо за город, чудище на чудище!
– А расскажи мне про чудищ, – присаживаясь рядом на корточки, вкрадчиво попросил Митя.
– Не знаю я ничего: не видала, не слыхала, нигде не була! – не открывая глаз, протараторила девка.
– На смене ты была! – насмешливо фыркнула Даринка. – С фабрики ты всегда с Марьянкой ходишь, а вот позавчера в ночь, – она многозначительно покосилась на Митю, – сама прибежала, без Марьянки, и такая… будто за тобой волки гнались!
– Не волки, – не отрывая глаз от Леськи, хмыкнул Митя. – Медведь, верно?
Из-под зажмуренных Леськиных век покатились слезы.
– Рассказывай: что там с тобой и этой твоей… Марьянкой приключилось?
– Боюсь! Ты, паныч, страшный дюже!
– Ничего не страшный! – твердо объявила Даринка, и звучало это как-то… совсем не лестно. И еще добавила шепотом: – Ежели без ремня. Но тот ремень я тебе, паныч, еще попомню. А ты рассказывай, не тяни! Паныч – из полиции, ему знать надобно.
Очень хотелось заорать, что он не из полиции, но Митя сдержался.
– А ежели он меня в Сиби-и-ирь? – Леська тут же нашла себе новый страх.
– Так это ты свою подружку загрызла? И двух мужиков заодно. Оголодала на здешних харчах? – рявкнул Митя.
Леська распахнула глаза и даже села, растерянно уставившись на Митю.
– Паныч, ты чего? У меня и зубов-то таких нету! – Она старательно оскалилась. – То ж… он! – И, оглядевшись по сторонам, будто боясь, что подслушают, прошептала: – Медведь! Марьянка к нему, кричит: «Помогите, ваш-бродь!» – а он ее… – Губа у Леськи снова некрасиво поплыла на сторону, и она завыла: – Он ее съе-ел!
– Замолкни! – сам почти по-медвежьи рыкнул Митя, Леська вздрогнула и подавилась плачем. – Четко, коротко, без слез – зачем Марьянка полезла к медведю? Почему кричала «помогите»?
– Так из-за Франта же! – вскинулась Леська. – Франт, он такой… был… Вроде вас, паныч! Красавчик, – неожиданно мечтательно протянула Леська и вдруг стрельнула глазами в Митю.
Один из вчерашних мертвецов и впрямь был одет с дешевым шиком подворотен… Это с ним, что ли, Митю равняют? Он медленно перевел дух, пытаясь сдержать черную ярость.
«Тише, тише… Она всего лишь глупая фабричная девка и судит в меру разумения… Не стоит ее убивать… Надо очень постараться… не убить!»
– Ты глазюками на паныча не зыркай, – неожиданно разозлилась Даринка. – Ты дело говори!
– Так я и говорю! Франт с дружком нас поймали, и… Франт Марьянке юбку задрал…
Митя очень старался не покраснеть. Он светский человек, он из-за таких вещей не краснеет…
– А Марьянке это… не понравилось? – старательно скрывая смущение в голосе, пробормотал он.
– Так-то, может, и понравилось бы, Марьянка-то с Франтом давно хороводились, – вдруг тоже засмущалась Леська. – А так-то… Он же не за тем полез…
