– Будто не знаете? Он вас так преотлично запомнил! И показания дает, что, дескать, пришли вы в Модный домъ с барышнями Шабельскими да с молодым Лаппо-Данилевским, сынком Ивана Яковлевича. – Теперь в голосе полицмейстера прозвучало такая почтительность, что Митя бы его после этого точно невзлюбил! Увы, полицмейстер ему и раньше не нравился. – А как повел он барышень приклад швейный показывать, так вас – глядь! – и нету. Забеспокоился, искать пошел… и нашел! Прямиком над окровавленным телом своей кузины, или кем она там ему приходится…
– Погодите… Йоська? Маэстро Йоэль? Альв?
– Да какой он альв! Жиденок он, да еще и мамзер, незаконный, в смысле! Цилька Альшванг его невесть от кого прижила!
– От альва, – буркнул ротмистр.
– Иноверка – от нелюдя! – воинственно взвился полицмейстер. – Экая мерзость!
Ингвар резко и зло вскинулся, намереваясь что-то сказать, но судорожно дернулся и захлопнул рот – Митя предположил, что его пнул сидящий рядом Урусов.
– То есть личность, чьи показания не могут быть приняты во внимание? – кротко поинтересовался отец.
– Э… Ну-у… глаза-то у него имеются… – смешался увлекшийся полицмейстер.
– И этот самый Йоэль видел моего сына… над телом… с зубами наперевес? – все так же кротко продолжил отец.
– Почему… с зубами? – опешил полицмейстер.
– Да потому, что загрызли ее, как и первых троих, – буркнул Потапенко. – Так что ежели вы, Ждан Геннадьевич, нас, перевертышей, вдруг невесть с чего нелюдью считать перестали да оправдывать принялись, – в голосе казака зазвучала насмешка, – на хлопца вину перекинуть все одно не удастся! – Он кивнул на Митю. – У девки спина подрана и с груди клок выдран. Не с человечьими зубишками да ногтишками такое учудить. – Потапенко тяжко вздохнул, а его сын, еще недавно такой спокойно-вальяжный, как… как медведь на прогулке по лесу, вдруг насупился и сгорбился, будто пытаясь стать меньше.
– Кровь запеклась, а тело одеревенело, – негромко добавил Урусов. – Так что убита Эсфирь Фарбер была предыдущим вечером, возможно – ночью. – Он виновато покосился на Потапенко, а тот шумно, с подвыванием, вздохнул. – Но никак не утром.
– И что – так труп с вечера там и торчал? Ни одному человеку раньше в нужник не понадобилось? – недобро буркнул полицмейстер. – Господина Меркулова-младшего дожидались?
– Альшванги проживают отдельно, не при мастерской, – откликнулся Урусов. – Во сколько вы там были?
– Примерно в одиннадцать, – быстро ответил Митя и сам себе удивился – помнит! – Еще минут пятнадцать разговаривали с фрау Цецилией…
Ингвар кивнул.
– Цецилия Альшванг, когда ее удалось успокоить достаточно, чтоб допросить, заявила, что открыла мастерскую всего за полчаса до визита барышень Шабельских и сопровождающих их молодых людей, – объявил Урусов. – Говорит, так частенько бывает, раньше одиннадцати ее заказчицы не появляются. Модистки ключей не имеют, потому ждут хозяйку на улице.
– То есть тело рано или поздно все равно нашли бы, – вздохнул отец. – Мите просто не повезло…
– И тех троих тоже, – обронил Митя – усталая меланхолия в голосе должна была скрыть вдруг овладевший им азарт: он понял! Понял!
– Тоже не повезло? – невинно поинтересовался ротмистр.
– Несомненно, везеньем их судьбу никак не назовешь, – столь же меланхолично откликнулся Митя. – Но их бы тоже быстро нашли. Возле того дома инженер от бельгийцев бушует – хочет снести…
– Надеюсь, городовой ему не уступит, – озабоченно пробормотал отец. – Надо же, как интересно получается: стоило обнаружить трупы – и сразу сносить.
– Две недели, – вздохнул Митя и, убедившись, что все смотрят только на него, тоном уставшего от чужого невежества знатока обронил: – Дом должны были снести уже две недели как…
– Хочешь сказать, что не дом сносить, потому что трупы, а трупы, потому что дом… – Отец бормотал все тише и тише и наконец застыл, глядя остановившимся взглядом в одну точку – получилось, что на третью пуговицу мундира полицмейстера.
Тот нервно проверил пуговицу и с претензией в голосе выпалил:
– И что с того?
– А все то же! Загрызть – зубы нужны, труп спрятать – руки, и выходит, убийца – из наших, из оборотней! – зло буркнул старший Потапенко, а младший насупился еще больше.
– Ошибаетесь, Михал Михалыч, – не открывая глаз, покачал головой Урусов. – Господа Меркуловы пытаются понять: зачем прятать трупы в местах, где их непременно вскоре бы нашли? Если, конечно, хочешь именно спрятать… а не выставить напоказ.
– Господину Меркулову-младшему тут вовсе ничего понимать не положено! – фыркнул полицмейстер и неуверенно добавил: – Что дом вот-вот снесут, убийца мог и не знать, а в нужный чулан тело сунул не раздумывая.
– Весь город знает, а убивец – нет? – вскинулся Потапенко. – Шо там бельгийское заводоуправление ставить будут, уже месяц балакают!
– Ежели убийцы в городе весь этот месяц не было… – Полицмейстер снова извернулся, чтоб одарить Митю многозначительным взглядом.
– Полагаете, некий настоящий убийца пытается перевести подозрения на оборотней? – Впервые взгляд ротмистра блеснул острым, внимательным интересом.
