Казалось, младшего Потапенко шилом штрикнули – он вдруг выпрямился, шумно задышал, переводя взгляд с отца на Митю, снова на отца… Зато полицмейстер надулся, будто собираясь разразиться протестующим воплем, и вдруг резко выдохнул:
– Вроде как Потрошитель из Лондиниума? Который девок резал в жертву Моране, или как она у кельтов зовется… Морриган? Чтоб та Силу Смертную ему дала? – И снова выглянул из-за спинки кресла ради очередного взгляда на Митю.
– Силу Крови нельзя купить никакими жертвами, – сухо бросил Урусов, а его рысь перевернулась на живот и припала к полу, неприязненно глядя на полицмейстера. – Она либо есть, либо нет.
– Крови, может, и нельзя, а какую другую… Ежели у этого… как его… Бабайко! Ежели даже у деревенского лавочника вышло мертвяков поднять, как нам сам господин Меркулов своим расследованием доказал, – полицмейстер почти издевательски поклонился отцу, – так почему кому другому не попробовать? Например, тому, кто рядом был и мог прознать, как тот Бабайко к древним божкам-то подольстился? Обидно ведь, небось, а, Дмитрий Аркадьевич? Родня ваша вся Кровная, а вы среди них… как не пришей Симарглу хвост. А общество светское, говорят, любите. Слыхал, даже в Морской клуб пробрались… – с явным намеком протянул он.
Митя смертельно побледнел и стиснул кулаки. Откуда… этот… знает про Морской клуб? И что он знает?
– Однако и фантазия у вас, Ждан Геннадьевич! – хмыкнул ротмистр. – Полагаете, покойный лавочник поделился с Дмитрием неким секретом, и тот ради этого секрета уже четырех человек убил… причем первых троих – даже раньше, чем приехал в город? – В его голосе зазвучала откровенная насмешка. – Причем сперва загрыз, а потом сам же трупы нашел, никому другому не доверил.
– Да мало ли что там другие-то увидеть могли! А главное, сбежал же! От трупа-то! – чувствуя, что его вроде бы стройная версия рассыпается, как сухой песок, вскричал полицмейстер. – А в той стороне, куда господин Меркулов-младший помчаться изволил, грязь на дороге напрочь промерзла, будто там вдруг зима настала, верно, Урусов?! Как это понимать? И мужик возле рюмочной протрезвел, теперь крестится да молится, потому как чуду страшную увидел – с мертвой головой!
– Еще один труп? – вскинулся отец.
– Чуда живая была… вроде… только голова мертвая… Ну, мужик тот остановить хотел, а на него череп как выщерится…
– Возле рюмочной? – непередаваемым тоном повторил отец, будто подозревая, что и полицмейстер в той рюмочной тоже… приложился. – Боюсь, придется мне провести изрядную ревизию дел в вашей канцелярии, потому как ежели у вас все свидетели таковы… – Фразу отец не закончил, примолк многозначительно, а полицмейстер налился дурной кровью.
Этой минуты Мите хватило, чтоб взять себя в руки. А ведь он пробегал возле рюмочной, и мужик, да, был. Шарахнулся от него, будто чудовище увидел! И бежать… бежать в какой-то момент стало легко… и не жарко совсем…
– Митя! Митя! – кажется, второй раз уже окликал его отец. – Объясни господину полицмейстеру, куда и зачем ты побежал?
– Мне показалось… я увидел… мальчишку в лохмотьях, – выдавил Митя, лихорадочно соображая, что говорить и как не сказать лишнего, по крайней мере пока не останется с отцом наедине. Ясно было, что ни Леську, ни даже Даринку нельзя называть при Потапенко, который может их съесть в прямом смысле этого слова… И особенно – при полицмейстере, который охотно съест не только пару девчонок из низов, но и их с отцом – и тоже почти в прямом смысле! И уж точно – гораздо болезненнее, чем любой оборотень! – Тот бросился бежать – я погнался. Подумал, что он и есть убийца. Не догнал.
– И все это время гонялись за загадочным мальчишкой? – Полицмейстер кивнул на часы на каминной полке, давно уж показывающие обеденное время.
– Заблудился, – столь же лаконично ответил Митя. – Незнакомый город…
Отец покосился с недоверием – уж он-то знал, что в городе, неважно, знакомом или нет, Митя бы не потерялся, даже если бы специально старался. Но промолчал.
– Даже если мальчишка оказался там случайно, обязательно бы кинулся бежать, завидев труп, – хмыкнул Урусов.
– В тот момент я не подумал, – смутился Митя. Тем более что и правда не подумал, кинулся вдогонку, и все.
– А был ли мальчишка? Никто, кроме вашего сынка, его не видел! – объявил полицмейстер.
– Я видел, – холодно и упрямо отчеканил Ингвар, заставив всех присутствующих вздрогнуть, – похоже, все они забыли про молчаливого и почти неподвижного германца. – Я догнал Дмитрия, когда он не пошел смотреть альвийский шелк…
– Ты не пошел смотреть альвийский шелк? – искренне изумился отец.
– Подделки меня не интересуют, – сухо обронил Митя.
Господа в кабинете… как-то странно дрогнули. Словно по поверхности тихого лесного озера едва заметный ветерок пробежал, и все стихло.
– Э… Мм… – явственно замялся полицмейстер. – И… и что дальше?
– Услышали разговор госпожи Альшванг с ее модисткой о том, что пропала Фира и платье Лидии Шабельской, – выдавил Ингвар: говорить дурное о несчастной модистке ему явственно не хотелось, но промолчать не позволяла честность.
