Голограмма вдруг показала белое строение в лесу, потом масштаб увеличился — и Софике увидела базу «Третьей стороны». Не растерявшись, она тут же сфотографировала изображение на элеком. Олиси странно всхлипнула — из её носа потекла тонкая струйка крови. Софике в ужасе хлопнула по кнопке аварийного отключения и схватила подругу за плечи:
— Олиси! Олиси, что с тобой?
Та с трудом вышла из транса, заторможенно коснулась верхней губы, смазнула кровь и ошарашенно уставилась на пальцы.
— Вот это да! Прямо как в спортзале, когда штангу слишком тяжёлую взяла.
— Дурочка! — Софике почувствовала, что вот-вот расплачется. — У тебя кровоизлияние в мозг чуть не случилось!
— Да ладно тебе, мне не впервой перенапрягаться, — с напускной беспечностью возразила Олиси.
Она попыталась пружинисто подняться с кресла и тут же повалилась бы на пол, если б её не поддержала Софике. Хотя Олиси храбрилась, потряхивало её знатно — Софике чувствовала, как подруга дрожит.
Когда они выбрались из Центра, возвращаться в свой номер Олиси наотрез отказалась. Сказала, что ей срочно нужен свежий воздух, а это ещё один повод съездить в мельдом. Софике заколебалась: не просто так Рэйзор запретил подчинённому помогать с ремонтом. И дом действительно не обычный, а мельдом, здание для религиозных служений. Кто в своём уме будет его восстанавливать?
— Я зря тут, что ли, кровью истекала? — возмутилась Олиси. — Давай уже посмотрим и закроем этот вопрос.
По фотографии проекции аванпоста подруги наконец определили примерные координаты мельдома — оказалось, ехать до него минут пятнадцать-двадцать. На подземной парковке штаб-квартиры взяли прокатную гравимашину — для пользования служебной потребовалось бы разрешение от начальства. Лето перевалило за середину, дни становились короче: Тельса уже висела над горизонтом, и с другой стороны неба показался краешек Улы, когда девушки добрались до затерянного на краю леса здания. Софике выключила двигатель, вышла из машины и прислушалась к окрестностям. Вдали, на базе, раздавались раскатистые хлопки — военные допоздна проводили учения на полигоне. В траве высотой по колено стрекотали насекомые, а из леса доносилась репетиция ночного птичьего концерта. Стена здания заметно выделялась в просвете между стволов деревьев, и подруги, переглянувшись, принялись осторожно пробираться к странной постройке…
Мельдом походил на идеально обточенный зубной имплант, выращенный на грядке — настолько нелепо он смотрелся в девственном лесу. И даже серый налёт на когда-то белоснежных стенах, типичный признак запустелости, не смазывал впечатление. На вытоптанной вокруг здания поляне обнаружились следы шин, а в рыхлой почве — и отпечатки ног. Вокруг крутой лестницы, ведущей ко входу, лежало несколько мешков с цементом и коробки с плиткой. Кто-то и впрямь задался целью восстановить обветшалое строение.
Олиси первой потянула за ручку тяжёлой двери, и та мягко отворилась — значит, хозяин мельдома не боится незваных гостей, раз смазал петли. Софике вошла после подруги, запрокинула голову и восторженно открыла рот. Лучи заходящей Тельсы устроили причудливую игру света и тени, выстроив фрактальный узор на противоположной стене — как будто посетители здания находятся внутри огромной многогранной призмы. Обычно Софике не любила большие и пустые помещения — их всегда хотелось заполнить хоть какими-то вещами, чтобы не было ощущения транспортного ангара. Но в мельдоме настрой почему-то создался другой — светлый, воздушный, умиротворённый. Кроме одинокого стула у дальней стены, никакой мебели здесь пока (или уже?) не нашлось. Слева раскинулись строительные леса с двумя лампами на втором этаже. Судя по мокрым пятнам цементного раствора, кто-то совсем недавно трудился над заплатками. На полу повсюду валялся строительный мусор — коробки, мешки, крепёж, поломанные свёрла…
— Ого-о! — громковато воскликнула Олиси, тоже любуясь светопредставлением.
Её голос разнёсся по всему залу и как будто устремился ввысь, под прохудившиеся своды башенок. Олиси испуганно зажала рот и нервно хихикнула. «Вот это звук!» — восхитилась Софике. Когда она более серьёзно занималась пением, ей, конечно, доводилось бывать в концертных залах и даже выступать со сцены. Но акустика тех зданий затачивалась под определённые цели — мельдом же казался совершенно голым внутри, не приспособленным под качественную реверберацию и подавление паразитного эха. Захотелось проверить, случайно ли у Олиси получилось, или нет.
Софике прокашлялась и попробовала разогреть голосовые связки: сначала тянула согласные, потом пробежалась вверх-вниз по лесенке нот, поупражнялась со слогами… Олиси улыбнулась и отправилась гулять по мельдому, попутно пиная мусор, чтобы собрать его в одну кучу вместо хаотично разбросанных ошмётков.