— Я жрать хочу, с утра во рту ни крошки. Поехали, пообедаем? — как ни в чём не бывало предложил Идир.
— Извини, я с родителями договорилась встретиться. Они меня уже ждут, наверное. Сейчас напишу, чтобы не стояли возле главного входа.
Шерл скорчил недовольную гримасу, но ничего не сказал. Софике позвонила папе и попросила подойти к противоположной стороне здания — он всё понял и лишних вопросов не задавал. Видимо, насмотрелся на митингующих.
Едва выйдя из здания, Софике оказалась в объятиях радостно причитающей мамы. Папа сдержанно улыбался, дав жене первой потискать дочку, потом тоже шагнул к Софике и на несколько коротких мгновений прижал её к себе. Развернувшись, он вопросительно посмотрел на Идира, вежливо стоявшего в сторонке.
— Софи, этот молодой человек едет с нами?
Софике не могла не уловить сарказм в его голосе. Идира он, конечно, узнал.
— Нет, пап, он сам по себе, — торопливо ответила она. — У него… дела. Утром с ним встречусь, перед рейсом в Коор.
Идир дёрнул уголком рта, слегка кивнул родителям Софике и пошёл к машине на стоянке.
Обедали в итоге втроём на веранде уютной гочайной в центре Миллы. Мама с папой как будто чувствовали смятение дочки и ничего не спрашивали о событиях ужасного вечера в аэропорту. Не обошлось без объяснений, зачем нужна маска, но Софике солгала, что подцепила респираторную инфекцию в госпитале, поэтому вынуждена ходить в защите. Во время еды пришлось ненадолго её снять — в инструкциях робохирурги писали, что ничего страшного нет, если помещение открытое или хорошо проветриваемое.
О награждении тоже почти не разговаривали, папа только похвалил Софике за самоотверженность и переключился на обсуждение волонтёрства. Родители уже давно не работали, жили на сбережения после многих лет тяжёлого труда по восстановлению Миллы, но после трагических новостей позвонили на горячую линию и предложили свои навыки инженеров-строителей. Софике с удивлением слушала, как мама с папой в кратчайшие сроки помогли возобновить авиасообщение в столице. К проекту по ремонту аэропорта оба тоже приложили руки — у Софике нехорошо заныло в животе, когда она поняла, к чему клонит папа.
— Я езжу в аэропорт каждый день, проверяю, что работы движутся в соответствии с проектом, — медленно проговорил он, протирая очки и смотря прямо в глаза Софике. — Видел военных инженеров «Третьей стороны» — они молодцы, что не забывают о Милле, хотя штаб-квартира тоже пострадала. Только я ни разу не встречал Моро Сана, и никто из работяг о нём ничего не слышал. Ты же говорила, что он помогает разгребать завалы в аэропорту.
Софике готова была провалиться сквозь землю — с детства папа прощал ей всё, кроме вранья. Язык прилип к нёбу, и она смогла только громко сглотнуть.
— Если вы расстались, так и скажи. Зачем ты его выгораживаешь?
— Мы не расстались, пап. Мы и не встречались, — набравшись храбрости, выдохнула она. — Мы познакомились при очень странных обстоятельствах. Я просто не хотела вас пугать, особенно маму.
Родители переглянулись, и мама ласково взяла Софике за руку.
— Софи, доченька, самое страшное для нас — неведение, что с тобой. Кто он такой, этот Моро Сан? Он тебя преследует?
Софике угрюмо водила вилкой по тарелке, размазывая остатки соуса. Как рассказать, не вдаваясь в подробности?
— Он случайно попал на Тохш. Как Эрс Лешто, — неуверенно объяснила она. — Говорит, что хочет помочь в борьбе с захватчиками, но трусит. Мы не можем на него полагаться, потому что он часто врёт. И не знаем, что с ним делать.
Папа поджал губы — видел, что Софике опять то ли врёт, то ли не договаривает. Мама тихонько толкнула его в бок. Вздохнув, он продолжил делиться новостями о добровольцах, и о Моро больше не вспоминал. Софике восхищалась, сколько всего родители делают для родной страны, хотя совершенно не обязаны принимать в этом участие — они и так отдали Милле десятки лет жизни. Вот они — непризнанные герои. И что зазорного в том, чтобы пойти по их стопам? Почему она втемяшила в голову, будто работа в «Третьей стороне» — единственный способ защитить Тохш?
— Я что-то всё никак не могу собрать себя по кусочкам после увиденного, — призналась она уже в конце обеда. — Потряхивает до сих пор. Не понимаю, как смелости в аэропорту хватило. Как будто это не я была. Может, я не боец вовсе? Один раз случайно получилось просто, а на большее сил нет.
Она исподлобья глянула на родителей, и мама всплеснула руками.
— Это кто тебе такое сказал? Моро? Глупость какая!
— Нет, просто один хороший знакомый, — опять соврала Софике, мысленно коря себя за количество лжи, которой приходится пичкать родителей.
— Надо окружать себя такими людьми, которые толкают вверх и вперёд, а не ставят клеймо на лоб и отправляют в пыльный угол, — глубокомысленно изрёк папа. — Если будешь слушать последних, ничего в жизни не добьёшься. Ни в «Третьей стороне», ни на гражданке.