— Что же вы так неосторожно-то, Сандра, — по-доброму проворчал Лобо, но в единственном раскрытом глазе отразилось беспокойство. — Вы полежите немного.
Он поправил что-то мягкое под головой Сабины и, кряхтя, поднялся с колен, осматривая завалы из коробок по всему чердаку:
— Надо бы их выбросить, — задумчиво изрек он наконец и наклонился, поднимая что-то с пола. — Кажется, вот этим вас и ушибло.
— Что это? — Не выдержала бездействия Сабина и приподнялась на локте, пытаясь рассмотреть предмет в руках мужчины.
Тот повернулся, демонстрируя длинный изогнутый меч в чёрных блестящих ножнах, на которых практически у самой рукоятки красовался один единственный красный цветок.
— Это катана. — Большего от него явно не дождаться.
— Вы поклонник японской культуры? — По привычке постаралась она выудить информацию.
— Не совсем. — Лёгкое покачивание головой в ответ. — Это подарок.
— От кого же, если не секрет?
— Ох уж это любопытство, — усмехнулся Лобо, протягивая ей меч. — От шерифа.
Сабина осторожно приняла катану и плавно вытянула её из ножен. На безупречной стали красовались те же цветы, название которых вспомнить не получалось, а рядом была выгравирована фраза на японском. Видимо, Лобо заметил её интерес и привычно прохрипел:
— Читаете по-японски? — В ответ на отрицательный кивок он тихо выдохнул практически нараспев: — «Одинокий мой шалаш! День померк — и вдруг вино прислали с лепестками хризантем». Это Басё.
— Красиво… Необычный подарок. Значит, говорите, шериф?
— Да, — задумчиво. — Это вас напрягает?
— Нет, что вы, просто. — Бесстыдная ложь.
Лобо только кивнул, прошептав напоследок что-то про необходимость быть осторожнее при уборке, и проковылял обратно к выходу, а Сабина уже полностью погрузилась в размышления. Уж слишком дорогой и сложный подарок преподнёс шериф Лобо, да и с чего бы? В городке все стараются обходить и этот дом, и «старика». Тогда что сподвигло глупого и недалёкого шерифа вручить такой ценный презент её подопечному?
В принципе, Сабина уже давно поняла, что в Крипин Вайли люди не отличаются особой духовностью, эстетикой и вообще любовью к прекрасному. Все были простыми, без особых интересов, да и уж тем более без страсти к коллекционированию. Тут не оказалось ценителей искусства или увлечённых другой культурой. Так откуда взяться явно подлинной катане в захолустном городке у шерифа, о котором иначе, как о недоразвитом, не отзываются?
«Нечистое дело», — мысли вновь отвлекли от больного. Она поднялась с пола, крепко сжимая в руке меч. Ей стоило бы прямо сейчас побежать к шерифу и ненавязчиво постараться всё выведать, но того не было в городе. Снова. Что навело на те же мысли про запутанность расследования. От рассуждений Сабину оторвал явно сделанный через силу оклик с нижнего этажа:
— Сандра, спускайтесь, я чай заварил.
Сабина направилась вниз, параллельно думая о том, как быстро поправляется Лобо, в то время, как она сама идёт с трудом, цепляясь за перила. Может ли её слабость как-то быть связана с улучшением самочувствия мужчины? Но тут же отбросила эту идею в сторону. Если бы так оно и было, то владелец особняка не стал бы беспокоиться о ней и лечить, значит, тут есть что-то другое, иной скрытый мотив.
Она вышла на кухню и уселась за стол прямо напротив Лобо, который мирно потягивал чай из чашки. Недоверие и чутьё проснулись с новой силой: вдруг он подлил что-то в чай? Сабина встряхнула головой и нахмурилась, в глазах всё расплывалось, но она взяла себя в руки, наконец решившись. Чай был горячим и пах необычно, а каждый новый глоток приносил успокоение и облегчение.
— Необычный вкус, — начала она разговор.
— Васильковый, — так, словно это должно всё объяснить, откликнулся Лобо.
Сабина силилась вспомнить что-то о цвете васильков, но в голову лезло лишь: «жаропонижающее, ранозаживляющее, успокаивающее», и совершенно непонятно откуда взялось: «при преждевременном семяизвержении». Вспомнив это, она едва ли не захлебнулась, давясь чаем, и тут же наткнулась на заботливый взгляд со стороны.
— Извините, задумалась. — Ответом послужил кивок.
— Среди колосьев спелой ржи, цвели своим небесным цветом на тонких стеблях васильки…
— А вы — знаток литературы, — неподдельно восхитилась Сабина.
— Вовсе нет. — Лобо покачал головой. — Раньше не был.
— А каким вы были раньше?
— Глупым, резким, безрассудным. — Он пристально всматривался в свою чашку и добавил уже совсем тихо. — Я причинил боль любимому человеку.
Сабина закусила нижнюю губу, боясь спугнуть откровение, и даже задержала дыхание. Может, это её единственный шанс узнать хоть что-то об этом загадочном человеке и причинах его затворничества, но тот молчал, и она рискнула пойти на отчаянный шаг:
— Поэтому вы решили умереть? — Вмиг охладевший взгляд резко впился в неё, и Сабине стало не по себе, но она продолжила: — Просто так жить в этом доме, добровольно и осознанно угасая, без попыток излечиться — что это, если не самоубийство?
