Откройте, например, вторую книгу торы — Исход. Вы там прочтете следующее: «Кто ударит человека так, что он умрет, да будет предан смерти. А если кто ударит раба своего или служанку свою палкою и они умрут под рукою его, то он должен быть наказан. Но если они день или два дня переживут, то не должно наказывать его, ибо это его серебро» (Исход, XXI, 12, 20, 21). Выходит, что убийство свободного человека должно караться смертью. Но если рабовладелец убьет своего раба или служанку, то ему грозит уже не смертная казнь, а лишь какое-то туманное и расплывчатое «наказание». Если же раб умрет не сразу, a будет корчиться в судорогах денек-другой, то убийца вообще освобождается от какого бы то ни было наказания. Вот, оказывается, какие законы «продиктовал» бог Моисею на горе Синае! Если б даже допустить на одну минуту, что бог существует, то надо было бы прямо сказать: стыдно становится за такого бога! Ведь он стоит не за гонимых, а за гонителей! Где же его мудрость и справедливость?
С нескрываемым восторгом повествует в первой книге Моисеевой — Бытие — о том, как Иосиф превратил всех египтян в рабов своего фараона, a в награду за это добился его особого расположения. Для достижения такой «возвышенной» цели этот «святой» человек организовал невиданную по своим размерам спекуляцию хлебом. При этом он нисколько не постеснялся играть на таком страшном народном бедствии, как голод, наступивший в Египте вследствие целого ряда неурожайных лет. Бессовестную историю с обращением в рабство миллионов умирающих от голода хлеборобов тора считает праведным и богоугодным делом. Что ж, она и здесь остается верной своей основной линии защиты и восхваления рабства.
Но и это еще не все. Есть в торе места, в которых куда более откровенно выгораживаются живущие за счет крови и пота народного. Любой трудящийся человек в нашей стране знает, что труд — это первая жизненная потребность людей. Делом доблести и геройства считают советские люди труд, презрением и позором клеймят они тунеядцев, бездельников и прощелыг, тех, кто не работает, но ест.
Хоть я ни в чем и не нуждаюсь, так как государство обеспечило меня пенсией, а по возрасту имею право на полный отдых, я и теперь не могу сидеть сложа руки, обязательно нахожу себе какое-нибудь полезное занятие.
Совсем по-другому смотрит на труд тора. Согласно ее учению, труд — это наказание божье за так называемый первородный грех. Значит, люди вынуждены трудиться, отбывая суровое божье наказание. А вознаграждение за подневольный труд тора обещает на небе. Нетрудно понять, что наставления такого рода являются оправданием немилосердной эксплуатации трудящихся в классовом обществе. Но тут нельзя не подумать еще и о другом. Большую часть своей жизни я провел в условиях капитализма и хорошо знаю, что в буржуазных странах трудятся не все. Спрашивается, разве к помещикам и капиталистам божье наказание не имеет отношения? Почему они не работают, почему ведут разгульную и праздную жизнь?
Чтобы эти и подобные им «кощунственные» вопросы не волновали умы верующих, тора дает и тут свое «объяснение». Оказывается, что это почтенный старец Ной наказал своего сына Хама за неуважение к родителю и обрек его и всех его потомков на рабский труд в пользу своих братьев Сима и Иафета и их потомков.
Если верить «священной» книге, то получается, что трудиться в поте лица полагается только рабочим и крестьянам, поскольку они, дескать, происходят от Хама, помещики же и капиталисты, которые якобы ведут свой род от Сима и Иафета, от труда освобождены. Вот, оказывается, как просто «объясняется» деление общества на классы. И не только «объясняется», но и внушается верующим мысль, что такое деление не может быть упразднено, что оно будет сохраняться во веки веков. Кому, спрашивается, выгодны все эти поучения? Опять-таки тем же эксплуататорам!
Я назвал лишь небольшую часть тех сказаний, внимательное изучение которых привело меня к выводу о том, что религиозные книги льют воду на мельницу угнетателей. Как я мог после этого продолжать верить в святость иудейской морали? Рухнула моя вера, освободился я от религиозных оков раз и навсегда.
А теперь вернусь к тому, с чего начали объясню, как случилось, что, будучи уже убежденным безбожником, я все же связался с синагогой.
