– Подумай хорошенько, – не унимался Ковальский. – Может, отец говорил тебе о ней, но ты не придала этому значения? Однако поскольку эта информация отложилась в памяти, образ пирамиды все равно всплывает в твоих снах, когда мозг перемешивает фрагменты бессознательного. Воспоминания, мысли, образы, видения, страхи – все это объединяется в безумные конструкции, формирующие наши сновидения, пока разум анализирует и организовывает информацию внутри самого себя.
Выслушав доводы Ковальского, Марго не могла не согласиться, что такая версия имеет право на существование. Девушка напрягла память и стала рыться в воспоминаниях об отце. Возможно, он говорил что-то вскользь, когда еще только начинал расследовать это дело? Но отец всегда тщательно оберегал тайну следствия и не смел обсуждать с дочерью материалы своих дел. А может быть, он упомянул пирамиду как бы между делом, чтобы это не так сильно бросалось в глаза, служа тайным указанием? Но даже если отец действительно пошел на такую уловку, Марго не придала его фразе значения, потому она и не отложилась в её памяти.
– Нет, он ничего такого мне не говорил, – сказала она решительно. – В вашей теории есть один изъян. Время не сходится. Последний раз я общалась с отцом задолго до того, как он начал заниматься этим делом.
– Тогда как насчет писем? Бумажных или электронных? Открыток?
– Он не пользовался электронной почтой. А после смерти мамы у нас не стало поводов обмениваться открытками.
– Прости, – тут же сдал назад Ковальский. – Я понимаю. Просто я надеялся прояснить ситуацию.
– Я вас не виню, – мягко сказала Марго. – Вы хотите как лучше.
– Но не особо получается, – сардонически усмехнулся Ковальский.
– Теперь у нас всех есть шанс, – сказала Маргарита, указывая на картинки с монитора Алисы. – И вы не должны его снова упустить.
– Не упустим. Ты нам в этом поможешь.
– Вообще-то я хотела пойти…
– Никуда ты не пойдешь, – безапелляционно заявил Ковальский и снова взял её за плечи. – Неужто ты не поняла? Сеттиты думают, что ты что-то знаешь, и это заставляет их нервничать.
– Но это не так! Я ничего не знаю…
– Попробуешь сама им это объяснить?! – вспылил Ковальский. – Они не станут тебя слушать. Ты видела, как они воспринимают женщин, Ратцингер рассказывал. Даже если ты и вправду ничего не знаешь, эти фанатики вбили себе, что ты обладаешь страшной для них тайной. А значит, попытаются убить.
– Тогда обеспечьте мне охрану и отпустите!
– Для такой меры нужны веские основания, а наших голых подозрений будет мало, чтобы убедить суд назначить тебе охрану. Поэтому, как бы это парадоксально ни звучало, самым безопасным вариантом для тебя будет остаться с нами и продолжить расследование. И, боюсь, у тебя нет выбора.
Решительно стряхнув с себя его руки, Марго сурово сдвинула брови и едва сдержалась. Она терпеть не могла, когда кто-то за неё что-то решал, однако голос разума все-таки пробился через пелену ярости. В словах Ковальского прослеживалась железная логика. Если она сейчас уйдет, а сеттиты, которые уже смогли проникнуть повсюду, даже в ФСБ, решат её прикончить, то им это не составит труда. Тем более шпион в любом случае выдаст им её местонахождение, где бы ни укрыли её Ковальский и Ряховский. Единственным остававшимся вариантом было держаться поближе к людям, которым она могла доверять, и продолжать этот непростой путь, надеясь, что они вовремя смогут прикрыть ей спину и спасти от смертельной опасности.
Но змей подозрений не дремал. Если в рядах ФСБ был шпион Ордена, то теоретически им мог оказаться совершенно любой человек. Даже Ковальский, который, возможно, сейчас так стройно и логично уговаривал её саму собственноручно сунуть голову в петлю.
Почти сразу Марго с отвращением к самой себе отвергла эту мысль. Ковальский был готов спасти её во время купания в Битце и действительно спас на Савеловском вокзале, тщательно оберегал её жизнь, несмотря на отсутствие прямого приказа Ряховского. Подозревать его после такого было бы настоящим предательством.
А вот Ряховский, напротив, во время последнего инцидента делал все, чтобы её жизнь оказалась под угрозой. И только она сама спутала ему все карты, поскольку рванула на вокзал вместе с Ковальским. А благодаря внезапно вмешавшемуся постороннему саперу они смогли вовремя покинуть здание, хотя даже в этом случае едва не лишились жизни. А это все наводило на размышления…
– Хорошо, – в конце концов сказала Маргарита. – Я еду с вами.
Сумрак в сознании жреца расступился, и он снова вынырнул в реальный мир. Загробную тишину святилища нарушало лишь потрескивание горящих факелов, а ноздри заполнял аромат восковых свечей и галлюциногенных благовоний. Однако в ушах жреца звенело от громкого ревоподобного голоса его Повелителя.
Сеттит отдышался и поднялся на ноги, слегка пошатываясь. Поднял взгляд на статую Владыки из черного мрамора, почти неразличимую во мраке святилища.
