— Не обращай внимания, — сказал мне Шпацкий, когда мы с ним оказались на улице. — Плюй на все и береги свое здоровье.
Я спросил его: о чем он?
— Этот Понтила тайный гад, — объяснил Шпацкий. — Все ищет случая, как бы меня подсидеть. Ему, понимаешь, завидно, что я сержант. Дело не в нем, — сказал Шпацкий.
Я спросил его: в чем дело?
— Дело в тебе, — сказал Шпацкий. — Ты уверен, что тебе он так уж необходим, этот кот?
Я объяснил ему, что уже два дня просто места себе не нахожу, и он меня понял.
— А то, хочешь, найдем тебе хорошего щенка из питомника? Хорошего щенка, — сказал Шпацкий. — Хочешь, даже немецкую овчарку? Не слишком дорого. Я устрою. Хочешь?
Я сказал ему, что не умею обращаться с собаками и вообще больше всего мне хотелось бы снова увидеть моего кота.
— Ладно, — вздохнул Шпацкий, — черт с тобой. Дуракам закон не писан. Придумаем что-нибудь, — он тоскливо посмотрел на небеса, — придумаем. Эх, что-то выпить хочется! — вздохнул он. — Не составишь компанию? А то как-то скучно одному. Не привык пить один, — сказал он. — А?
— Ну что ж, — сказал я. — Отчего не выпить со старым товарищем? Я всегда рад — я не против.
Я подумал, что жена тоже, наверное, не будет против, если я немного выпью со своим старым одноклассником, и согласился.
— Только, ты знаешь, у меня ни копейки, — с извиняющейся улыбкой признался Шпацкий, — оказался, понимаешь, на мели. Знаешь, как это бывает.
— О, конечно! — обрадовался я. — О чем разговор! Ты, пожалуйста, не беспокойся об этом. Идем, найдем какое-нибудь кафе или другое место и выпьем как полагается. — Я даже обрадовался такой возможности: я и сам подумывал о том, как бы мне угостить Шпацкого, только мне было неудобно ему это предлагать, я боялся, как бы он не подумал, что я хочу его подкупить или задобрить — в общем не знал, как к этому подступиться, а тут Шпацкий оказался настолько деликатен, что избавил меня от неловкости и сам пригласил меня выпить. — Конечно, — сказал я, — выпьем как старые приятели.
— Ты, вообще-то, не очень воображай, — сказал мне Шпацкий, — ты не думай, что если ты меня угощаешь, то значит, купил меня со всеми потрохами — десантника не купишь.
— Ну что ты! — сказал я. — Что ты все обижаешься? Я вовсе ничего такого не имел в виду — просто приглашаю тебя в кафе как старого приятеля.
Мне было немного совестно, потому что я не совсем бескорыстно приглашал Шпацкого выпить, но мне уж очень хотелось найти моего кота; то есть не то чтобы я не пригласил Шпацкого просто так, без кота — я бы и без кота пригласил, но в данном случае наличествовал кот, которого я при посредстве Шпацкого разыскивал, и этот факт делал мое приглашение не вполне бескорыстным. Поэтому мне показалось, что Шпацкий уличил меня в корыстолюбии, и я поспешил опровергнуть его мнение.
— Я вовсе не как десантника, — сказал я, — я как старого приятеля.
— С этим тоже полегче, — сказал Шпацкий, — потому что при всем том ты остаешься штатским, а я военным, так что и насчет «приятелей» тоже.
Такая точка зрения показалась мне излишне щепетильной, но я не стал спорить.
Мы вошли в небольшое кафе на проспекте Торжества Ретирады, где я довольно часто бывал с женой — мы заходили сюда поесть мороженого после кино, а жена еще любила посмотреть на десантников, которые собирались здесь покутить и поговорить о своих военных делах (жена говорила о них, что они напоминают ей парижскую богему), — сейчас здесь никого не было, потому что было еще рано и для десантников, и для обыкновенных людей. Шпацкий взял у буфетчицы две бутылки красного вина и кивнул мне, чтобы я расплатился. Потом он указал мне, на какой столик все это отнести, а сам остался у стойки и еще минут пять разговаривал о чем-то с девушкой — наверное, о чем-то смешном, потому что девушка время от времени хихикала.
Шпацкий, по-видимому чем-то довольный, подошел к столу.
— Ты пересядь туда, — сказал он и показал на другой стул, — я здесь сяду. Десантники никогда не сидят спиной к дверям, — сказал он.
Я хотел спросить его, почему это, но воздержался, сообразив, что, может быть, это одна из военных тайн, а спрашивать о военных тайнах бестактно, да и опять можно нарваться на какое-нибудь замечание, но Шпацкий сам дополнительно объяснил мне эту мысль:
— Понимаешь, нужно всегда видеть, что происходит, чтобы вовремя реагировать, а то как раз подстрелят, как муху.
— А что, разве будут стрелять? — спросил я исключительно из уважения, потому что отлично знал, что в городе, а тем более по десантникам, конечно же, никто не будет стрелять.
— Чудак ты! — усмехнулся Шпацкий. — Кто же это будет стрелять в городе? Когда-нибудь — понимаешь? — когда-нибудь могут подстрелить. В соответствующей ситуации. Просто это должно войти в привычку. Вот это — сидение лицом и несидение спиной... В привычку, понимаешь? Как вежливость: тебе — «спасибо», а ты — «пожалуйста».
