Весна всегда приносит с собой ощущение чуда. Галя с маленьким ребенком жила в съемном доме, который был даже не домом, а полуразрушенной конурой без туалета и душа, и ждала, что ей удастся переехать в квартиру с удобствами. И Кира ждала. Вот только чего? Что может измениться в ее жизни? У матери проснется совесть? Отец чудом раздобудет денег и вернется? Она наконец-то получит бабушкины деньги? Должно же было хоть что-нибудь измениться в ее жизни в лучшую сторону. Она видела саму себя, зависшую вне времени и пространства в ожидании неизвестно чего и неизвестно кого. Того самого Годо, которого никто никогда не видел, но который непременно должен прийти. Завтра или послезавтра. И вот тогда жизнь обретет смысл. Собственных сил с каждым днем оставалось все меньше. 28
Кира открыла дверь ключом и вошла в квартиру. Прибежал ее кот, стал усиленно мурчать и тереться об ноги. Остальных котов не видно. Гуляют, наверное. А баба Зина где? Кира разулась и прошла в комнату. Заглянула в коробку. Черепашка жива. Включила ей лампу.
Комната бабы Зины была заперта. Кира постучала. Спит, что ли? Но дверь-то зачем запирать? Огляделась и тут только заметила, что в квартире подозрительно чисто. Неестественно чисто. Никогда баба Зина при ней не прибирала так квартиру. И где тараканы?
Услышала стук в дверь.
Заглянула соседка Валентина Петровна, приятельница бабы Зины. Она не спеша переступила порог, прошла на кухню, выдвинула стул и присела. Кира последовала за ней.
— Ты это… присядь, — сказала Валентина Петровна и выдвинула второй стул.
Кира почувствовала неладное.
— Здоровьичко как?
— Лучше.
Валентина посмотрела в окно, будто ища помощи у кого-то, и Кира, поймав ее взгляд, посмотрела туда же, но ничего, кроме голых веток клена, не увидела. Но, случайно взглянув на плиту, она убедилась, что с бабой Зиной наверняка случилось что-то страшное. Старую измученную плиту было не узнать — она блестела как новая.
— Не было тебя, — выговорила наконец Валентина Петровна, — а она дочке-то и не сказала. Та ей, бывало, раньше по три раза на дню звонила и мне наказывала в дверь стучать — о здоровье справляться. А тут, видишь — все спокойны были. Не знали ж мы, что ты в больнице. А тут я ей стучу — не открывает, второй раз стучу — тут уж закралась мысль, да решила до вечера дождаться. Думала, прилегла, что ли. А потом, когда и вечером тишина, и тебя нет — тогда уж забила тревогу. Дочери ее звоню. Та примчалась. Дверь открыли. А она и лежит на кровати. Как живая.
На кухонный стол выполз таракан. Кира и Валентина Петровна одновременно посмотрели на него, и тот, будто поймав их взгляды, замер.
— Неделю назад похороны были. А мы ж не знали, в какой ты больнице.
Таракан понял, что ему ничто не угрожает, и принялся обследовать поверхность стола.
— Дочка ее прибралась тут. Твоего ничего не трогала. Кота я кормила. И эту не забывала, — Валентина Петровна кивнула в сторону черепахи, — я ее, правда, не сразу заприметила. Кот показал. Прыгнул к коробке, да давай лапой скрести. А Зининых котов во дворе разобрали.
Валентина Петровна замолчала. Но не уходила, а продолжала сидеть, наблюдая за тараканом, который подполз к ней довольно близко.
— Мне тут наказали тебе передать, — сказала она, — квартиру продавать будут, и покупатель уже нашелся. Так что ты уж ищи себе новую. Но ты не торопись. Две недели у тебя есть.
Тут она резко сняла тапку с ноги, размахнулась и пришлепнула таракана.
— А деньги за эти две недели Зинина дочка с тебя не возьмет в память о покойнице. Любила она тебя, это уж тут все знают.
Валентина Петровна стряхнула таракана, надела тапку и пошла к выходу. 29
Опять нужно было искать жилье, опять звонить по объявлениям в газете. На этот раз сил было гораздо меньше, чем тогда — осенью. Кира лежала на продавленной железной кровати, разглядывала в окне кленовые ветки с набухшими почками и не могла заставить себя встать. Ей все мерещилось шарканье бабы Зины за дверью. «
Кира спала до полудня, поднималась и шла в магазин. Покупала себе поесть и бутылку пива. Денег было так немного, что можно сказать, что их не было совсем, но и сил думать об этом тоже не было. Она возвращалась домой, не глядя, съедала какие-то кусочки, запивала пивом, выкуривала сигарету, вторую, третью и ложилась спать. Спала днем. А вечером просыпалась и снова шла в магазин. На ужин все повторялось. У нее оставалось несколько дней больничного. * * *
