– Ну, зачем же так… – Глеб Глебович аккуратно дотронулся салфеткой до шикарных, чёрных и мягких усов, что сводили с ума не только секретарш. Поговаривали, что в роду у Главы были князья. Так или нет, но что-то изысканное и галантное явно проглядывало на ещё моложавом его лице. А за глубокие карие глаза ещё в школе его дразнили девчонкой.
– Так что же, Глеб Глебович? – уже поневоле раздражённо повысил голос Хабит. – Я не хочу напоминать вам, благодаря кому вы стали Главой…
– Меня народ избрал! – парировал Глава. – Всех не купишь, не правда ли?
– Но вы к таким принципиальным не относитесь, – гнул своё Хабит, впиваясь острыми глазами в собеседника, отчего у того прошёл по спине неприятный холодок. – Поймите, не смогу я сейчас расплатиться с налогами!
– Я бы рад помочь, но вы же знаете нашего «Кардинала»: скала, и только!
«Трусишь, зараза, вот что», – подумал Хабит и бросил последний аргумент:
– На носу новые выборы, и мои ребята уже работают над стратегией… Или передумали баллотироваться?
– Да нет, назад уже, как говорится, хода нет.
– Хорошо, я беру «кардинала» на себя. Только вы не мешайте, договорились?… Что делать, такова жизнь: одни носят пианино, другие играют на нём… Кстати, говорят, у Петра Петровича растёт талантливый сын?…
– Да, собирается поступать в консерваторию…
– Пианист?
– Ну, да. А к чему вы это?
– Да так, из любопытства, – и глянул на часы. – Да у вас уже и обед кончился!
– Да-да, пора в кабинет… Между прочим, что хочу сказать… Сейчас все обернулись лицом к церкви, и, если бы вы… помогли…ну, хотя бы как-то, – это не осталось бы незамеченным… Конечно, я бы организовал прессу. Мне кажется, сейчас это был бы хороший ход…
– А ты иногда… словом, дело говоришь! Я не против. Тем более, это на руку и тебе, не правда ли?… Да, кстати. Мне очень нужны деньги сейчас, ты знаешь. А я слышал, что ты обхаживаешь артистку нашу… Имя ещё такое… красивое…Ну, напомни!
Глеб Глебович нехотя подсказал:
– Изольда.
Хабит оживился.
– Вот-вот! Поговори-ка с ней, что я даю ей надёжную крышу в виде охраны (сам понимаешь, красивая женщина и прочее), а она мне отстёгивает от своих концертов…
Мэр чуть не поперхнулся.
– Ты с ума сдурел! Это невозможно! И не такие это деньги… – От неожиданного предложения он даже побагровел.
Хабит усмехнулся.
– Такие, такие!.. Я всё знаю. И то, откуда у тебя такая реакция. Ещё не забыл сладку ноченьку? А со мной – не поделишься?… Ведь в городе хозяин – пока что я… И всё лучшее не должно проплывать мимо моих… ласковых рук…
И тут Глеб Глебович не выдержал, бросился на Хабита. Тот от неожиданности упал на диванчик уголка для vip-персон, но тут же вскочил и залепил мощную пощёчину мэру… В это время за ажурную занавеску заглянул один из людей Хабита, вопросительно глянул на хозяина…
– Всё нормально, – ответил Хабит. – Мы тут… по душам поговорили.
Глеб Глебович, стоя боком, кивнул головой.
– Спасибо за угощение, я поспешу…
– Не стоит благодарности. Всегда рад… – негромко, уже вслед проговорил Хабит, снова сел, пришёл в себя, нажал под столом на кнопку. Вошёл помощник.
– Позвони «Кардиналу», договорись о встрече – сегодня, в конце дня.
– А если не сможет?
– Сможет. Скажи, срочный разговор, важный не только для меня, – отрезал он худощавому щеголеватому парню.
Потом вызвал главного «бугая», ударную силу фирмы.
– Разберись сегодня с «Гелиосом», уже неделю тянут с долгами. Особо не стесняйся. Прижми этого Льва… Тоже мне – Лев! Чего бы он стоил без моей помощи! Всё забывают! Ну, так напомнить надо.
– А если отсрочку попросит? Говорят, и сам в цейтноте, свои налоги не может заплатить. Кто-то «кинул» его здорово.
– Нет времени. Пусть хоть из-под земли достанет!.. Всё, точка. Иди. Один хочу побыть.
На душе у Хабита скребли кошки. Впервые он чувствовал себя не столь уверенно, как раньше. «Пришла беда, отворяй ворота,» – так, кажется, по-русски? И Москва обнаглела, дерёт и дерёт…Туда отсылает, где, судя по всему, на победу рассчитывать не приходится? Или просто жиреет без меры? И что же – прахом вся работа, все эти годы? Ещё вчера он был здесь, в городе, негласным хозяином, а сегодня? Нет, так просто он отсюда не уйдёт. И с Главой посчитается, – только не сейчас. Не такой он, Хабит, чтобы его прижимали, как торгаша дешёвого! А уж если что… то с музыкой! Чтобы всем слышно было!..
– …Пётр Петрович, дайте отсрочку… ну, ещё недели на две-три… – втолковывал он «по-хорошему» под вечер.
– Не я правила придумываю. Долг ваш растёт уже месяц, сумма внушительная. Дело это, вы знаете, уже на контроле в налоговой полиции. Так что, при всем желании…
– Пётр Петрович, – набрался терпения Хабит. – Вы знаете меня, я человек слова и дела. Включите тормоза, вам известные, я знаю, вы можете это, у вас истинный авторитет, а я уже в долгу не останусь… Слышал, нынче конкурс в консерваторию очень большой будет?
– А при чём тут…
– А при том… всё во власти божьей, как на Руси говорят…
– Вот это не надо! Сам не продавался, и сына так воспитал.
– Значит, не поможете?
– Увы. Городу жить надо. А вы – один из главных…
