— Иногда кое-что проверял. Мой порыв угас, когда я понял, почему она не перешла на вольные хлеба, не перерезала пуповину и не оставила дочь в покое. Удерживая гадкого утенка при себе, Ина черпала в этом уверенность. Ведь она была явно красивее дочери. Должно быть, страшно ненавидела бывшего мужа.
— Вы, конечно, установили его личность.
— Только после того, как устал от приставаний и порылся в ее личном деле. Бедный затырок. Жуткая смерть.
— Другие назвали бы это уроком Немезиды.
— Только не в Пареломе.
— Возможно. И все-таки, как вы говорите, вам было приятно работать в «ЗК».
— Да. Я был на удивление доволен. Если бы не одна проблема. Думаю, что вы уже поняли, какая. Ее звали К-Е-Й-Т.
Университет закрылся на летние каникулы, но, в отличие от других студентов, Кейт не уехала в отдаленный уголок мира, не полетела по турпутевке на Луну, а осталась в КС. После приема Сэнди встретил ее в клубе куликов, куда ходили относительно постоянные сотрудники «ЗК».
— Сэнди, пошли танцевать! — Кейт схватила его за руку и буквально потащила за собой. — Ты еще не видел мой номер!
— Какой номер?
Она без лишних слов начала его исполнять, Сэнди искренне удивился. Проекторы на потолке были скрыты от глаз. Для того чтобы станцевать хотя бы один рефрен с простой мелодией без фальши, требовалась невероятная мышечно-тактильная гибкость, а для того чтобы все это повторить несколько раз, тем более. И все же Кейт уверенно повторила мелодию. Шумный диссонанс, создаваемый другими танцорами, стушевался под напором ее уверенных жестов, в основном басовых, как если бы небесный орган вдруг потерял все свои копуляции в регистре дисканта и контральто, не лишившись их объемности. «Ода радости» в величественном, размеренном темпе. Сэнди краем глаза заметил за соседним столиком четырех туристов из Европы. Они неуверенно ерзали, не зная, следует ли вставать при исполнении их континентального гимна.
— Какого…
— Молчи! Гармонизируй!
Хорошо. Если последняя нота прозвучала из вон того проектора, а новую выдает тот, что рядом… Сэнди никогда глубоко не интересовался музыкой куликов, однако заразился энтузиазмом Кейт. Лицо девушки светилось, глаза сверкали. В каком-нибудь другом веке она могла бы сойти за красавицу.
Он попробовал одно движение, второе, третье… Внезапно получился аккорд, настоящая квинта. Немного съехавшая набок, пришлось поправлять…
— О-бал-деть, — ровным тоном произнесла Кейт. — Никогда не видела человека старше двадцати пяти лет, способного правильно куликовать. Нам надо чаще встречаться!
Кто-то в другом конце зала — на вид не больше пятнадцати лет — смахнул музыку Бетховена и заменил ее чем-то угловатым и кислотным, вероятно, японского происхождения.
После этого Сэнди столкнулся с Кейт в концертном зале на исполнении мадригала, потом у жаровни с рыбой на берегу озера, потом в тире для стрельбы из лука, потом на чемпионате по плаванию, потом на лекции о преимуществах топологии для управления бизнесом и наконец не удержался от вопроса:
— Ты меня выслеживаешь?
В этот вечер она была одета в соблазнительный просвечивающий наряд, волосы завиты в автопарикмахерской. Однако не перестала быть невзрачной, костлявой и неаппетитной.
— Нет, — последовал ответ. — Просто угадываю, где ты появишься. Я пока не до конца тебя раскусила. Вчера, например, пошла не в то место… Ты, Сэнди Локк, чересчур стараешься придерживаться среднестатистической нормы. Вдобавок, мне жалко видеть, как пропадает хороший человек.
С этими словами она развернулась на каблуках и отошла, чуть ли не чеканя шаг, к своему спутнику, пухлому молодому человеку, который хмуро смотрел на Сэнди с выражением жуткой зависти.
Сам Сэнди замер на месте, чувствуя, как кожа на животе натягивается, словно на барабане, и потеют ладони.
Когда тебя ищут федеральные агенты, это одно. За шесть лет он привык скрываться, меры предосторожности стали второй натурой. Но чтобы личину Сэнди Локка с такой быстротой разгадала практически незнакомая девица!..
Принадлежит это тому, кто к добыче спешит, на грабеж торопится.
