— Я уж думала, ты никогда не придешь, — язвительно бросила Кейт, отступая на шаг от порога квартиры. Сэнди застал ее в одних шортах с раздувшимися карманами, потное тело местами просвечивало сквозь слой налипшей пыли. — Хотя время выбрал удачно. Я как раз избавляюсь от прошлогоднего хлама. Твоя помощь пригодится.
Сэнди вошел настороженно, не зная, чего ожидать в чужой квартире. В конце прошлого века верхний этаж, где она находилась, очевидно, был частью уютного односемейного дома. Теперь дом был поделен на квартиры, а весь район превратился в подобие гетто. На улицах — горы мусора, повсюду эмблемы племен, причем самых злобных — «подсрачников» и «кривомозгов».
Четыре комнаты соединяли расширенные проходы с арками, дверь имелась только в санузле. Взгляд Сэнди немедленно привлекло превосходное чучело пумы на нижней полке в конце коридора, купающееся в лучах яркого солнца.
Чучело ли?
Он отчетливо вспомнил слова Ины, как если бы она произнесла их прямо сейчас: «Дочь все сваливает на подаренную отцом кошку».
Глядя на Сэнди так же пристально, как ее необычная питомица, Кейт произнесла:
— Мне было интересно, как ты отреагируешь на Багиру. Поздравляю, ты заслужил высшую отметку. Большинство обращаются в бегство. Ты всего лишь немного побледнел. Заранее отвечаю на вопрос: да, она совершенно ручная, если я только не дам команду. Ее подарил мой отец. Он спас ее от цирка. Ты, конечно, знаешь, кем был мой отец?
Сэнди кивнул, ощущая сухость во рту.
— Генри Лиллеберг, — выговорил он треснувшим голосом. — Нейрофизиолог. Подхватил в ходе исследовательских работ прогрессирующий миелит и умер четыре года назад.
— Все правильно. — Кейт двинулась навстречу животному, вытянув руку. — Я вас представлю друг другу, после этого можешь не волноваться.
Сэнди, сделав над собой усилие, почесал гигантскую кошку за ухом, и угроза в опаловых глазах погасла. Когда Сэнди убрал руку, зверь испустил глубокий вздох, положил морду на лапы и уснул.
— Отлично, — сказала Кейт. — Я надеялась, что ты ей понравишься. Это, конечно, не делает тебя каким-то особенным. Кстати, Ина о ней говорила? Ты поэтому не испугался?
— По-твоему, я не испугался? Она говорила, что у тебя есть кошка, я думал… Ладно. Теперь все ясно.
— Что, например?
— Почему ты не уезжаешь из УМКС и не хочешь учиться в других университетах. Ты к ней очень привязана.
— Не сказала бы. Временами Багира бывает жуткой обузой. Однако я пообещала заботиться о ней, когда мне было шестнадцать лет, и держу слово. Багира стареет, вряд ли протянет больше полутора лет, так что… Однако ты прав. У папы имелось разрешение перевозить редких животных в другие штаты, мне же его ни за что не дадут, не говоря уже о разрешении содержать Багиру в другом жилом доме. И все же нельзя сказать, что я связана по рукам и ногам. Я могу уехать в отпуск на неделю или две, девочки с нижнего этажа покормят ее и погуляют с ней, но не дольше. После этого она начинает нервничать, а они названивать. Женихов отпугивает… Иди за мной.
Кейт провела гостя в гостиную. Три стены были расписаны египетскими иероглифами метровой высоты. Четвертая стена блестела свежей белой краской.
— Вот, решила избавиться, — объяснила Кейт. — Это из «Книги мертвых». Сороковая глава. Мне раньше казалось, что она подходит к случаю.
— Боюсь, я не читал… — вяло отозвался Сэнди.
— Уоллис Бадж перевел ее как «Главу об отражении Пожирателя Осла». Я не мявкаю. Просто мне надоело отражать, — насмешливо улыбнулась Кейт. — Ну да ладно. Теперь ты видишь, где пригодится твоя помощь.
Тело Кейт не случайно покрылось слоем пыли. Вся квартира выглядела как после землетрясения. В середине комнаты громоздились три кучи предметов, разграниченные прочерченными мелом линиями. В одной лежали помилованные вещи и одежда, которую еще можно было носить. В другой — пригодное для сдачи в утиль: стереоплейер прошлогодней модели, старая пишущая машинка и прочий хлам. Третья куча состояла из одного мусора, аккуратно поделенного на бросовый и пригодный для вторичной переработки.
Все полки голые, дверцы шкафов распахнуты, коробки и ящики стояли с поднятыми крышками. Большие, выходящие на юг окна были открыты, комнату заливал яркий солнечный свет. Теплый ветерок приносил в квартиру запах города.
Приняв правила игры, Сэнди стащил рубашку и повестил ее на ближайший стул.
— Что мне делать? — спросил он.
— То, что я скажу. Помоги с тяжелыми вещами. Ага, и еще: пока работаешь, заодно расскажи о себе.
Сэнди протянул руку к рубашке, делая вид, что намерен уйти.
— Намек понят, — вздохнула Кейт. — Просто помоги и все.
