Здравый смысл предостерегал об опасности нового увлечения, чреватого осложнениями. Она напоминала себе о том, что Ричардсон женат, о невозможности постоянных отношений между ними, о собственной ранимости... Но не могла избавиться от мыслей о нем, непонятные грезы туманили ей рассудок, в ушах эхом звучали нежные слова: «Ты нужна мне, Милли, я не знаю, что еще сказать, скажу только — ты мне нужна». С воспоминанием об этих словах она погрузилась в сон.
Для Брайена Ричардсона Рождество было напряженным рабочим днем. Рано утром выйдя от Милли, он отправился домой, где проспал часа четыре, пока его не разбудил будильник. Он отметил, что Элоиз так и не вернулась домой, и это ничуть его не удивило. Наскоро перекусив, он отправился в штаб-квартиру партии на Спаркс- стрит, где провел большую часть дня, разрабатывая генеральный план предстоящей кампании, который они обсудили с премьер-министром накануне. Поскольку кроме него и привратника в здании никого не было и никто не мешал ему, он успел выполнить основную часть работы, после чего вернулся в свою все еще пустующую квартиру с чувством удовлетворения.
Пару раз в течение дня, к собственному удивлению, его отвлекали от дел воспоминания о Милли, такой, какой она была ночью. Он с трудом поборол искушение
позвонить ей — сработало чувство осторожности. В конце концов это не более чем обычное любовное приключение, которое нельзя принимать всерьез. Вечером он немного почитал на сон грядущий и рано заснул.
Так пролетело Рождество.
Было 11 часов утра 26 декабря.
— Господин Уоррендер на месте. Сообщаю на случай, если вы хотите встретиться с ним,— заявила Милли Фридмен. Она проскользнула в кабинет премьер- министра с подносом для кофе в тот момент, когда там не было ответственного секретаря премьера — серьезного, честолюбивого молодого человека из богатой семьи по имени Эллиот Прауз. Он все утро то исчезал из кабинета, получив указания премьера, то опять появлялся, чтобы доложить ему об исполнении поручения, как только образовывалась брешь в сплошном потоке посетителей. Милли было известно, что такая оживленная деятельность связана с подготовкой к предстоящим вашингтонским переговорам.
— А зачем мне нужен Уоррендер? — слегка раздраженно спросил Хауден, оторвавшись от папки, которую он сосредоточенно изучал — одну из многих с грифом
Наливая кофе из алюминиевого термоса в чашку, Милли ровным голосом ответила:
— Насколько мне помнится, вы вызывали мистера Уоррендера перед праздником, но он тогда отсутствовал.— Она бросила в чашку, как обычно, четыре кусочка сахара и обильно разбавила кофе сливками, затем осторожно поставила перед премьер-министром чашку и тарелочку с шоколадными пирожными.
Джеймс Хауден отложил папку, откусил от пирожного и сказал:
— Эти пирожные лучше, чем в прошлый раз,— больше шоколада.
Милли улыбнулась. Если бы Хауден был повнимательней, он бы также заметил, что сегодня она особенно оживлена и чрезвычайно привлекательна в коричневом с голубой искоркой костюме и в голубой блузке.
— Помнится, действительно вызывал,— помолчав, сказал премьер-министр.— Там была еще какая-то заварушка в Ванкувере в связи с иммиграцией.— Он с надеждой добавил: — Но сейчас, вероятно, все утряслось.
— Ничего не утряслось,— возразила Милли.— Господин Ричардсон звонил мне утром и просил напомнить об этом деле. Он сообщил, что газеты на Западе подняли большой шум, да и восточная пресса проявляет к нему интерес.— Она, разумеется, промолчала о том, какими словами Брайен Ричардсон закончил с ней разговор: «Вы чудесная девочка, Милли, я не перестаю думать о вас, мы еще об этом поговорим».
Джеймс Хауден вздохнул:
— Тогда встречи с Уоррендером не избежать. Найдите для него время и вызовите его. Десяти минут будет достаточно.
— Хорошо, — сказала Милли,— я назначу ему встречу на сегодняшнее утро.
Потягивая кофе, Хауден спросил:
— Там, в приемной, скопилось много дел?
— Не очень,— покачала головой Милли,— ничего такого, что не терпит отлагательства. Я передала несколько важных дел мистеру Праузу.
— Молодец! — Хауден потрепал Милли по плечу.— Поступайте так впредь, по крайней мере на протяжении еще нескольких недель.
