У Хаудена имелось еще одно соображение, которое он оставил при себе: в условиях взаимных обязательств канадский премьер-министр может сохранить больше влияния, чем при полной независимости страны. Он может стать посредником, чей авторитет и власть со временем возрастут, и, если он будет обладать этой властью, ее можно использовать на благо страны. Самое главное — не упускать окончательно из рук нити канадской независимости, превратив ее в предмет торга за влияние.
—
Не поделиться ли с Милли своим убеждением в неизбежности войны и необходимости готовиться к ней, чтобы выжить? Нет, решил Хауден, эти взгляды не для публичного разглашения, и тут ему лучше воздержаться.
— Все зависит от выбора той стороны, к которой мы примкнем. Пока еще есть возможность выбора. В известном смысле, если мы верим в определенные моральные ценности, наш выбор предопределен. Но люди всегда склонны откладывать дела на завтра, избегать решений, сидеть сложа руки в надежде, что все обойдется и неприятности исчезнут сами собой.— Он потряс головой.— Но у нас нет больше времени на ожидания.
Милли испытующе спросила:
— А не трудно ли будет убедить народ?
Мимолетная улыбка скользнула по губам премьер-министра.
— Еще как трудно! Здесь поднимется такой шум, что нам придется жарко!
— Ну, здесь-то я сразу наведу порядок,— сказала Милли. Она почувствовала прилив нежности и восхищения к этому необыкновенному человеку, который за долгие годы их совместной работы добился многого и готов взвалить себе на плечи еще более тяжкий груз. Это была не та прежняя неуемная страсть, которую она испытывала когда-то, это было скорее глубокое материнское чувство— стремление защитить и уберечь его от грядущей бури. Сейчас ей достаточно было сознавать, что она нужна ему.
Хауден спокойно заметил:
— Вы всегда и во всем наводили порядок, Милли. Для меня это так много значило.— Он поставил чашку на стол в знак того, что отдых закончился.
Спустя сорок пять минут Милли ввела в кабинет досточтимого Гарви Уоррендера.
— Садитесь, пожалуйста,— произнес Хауден холодно.
Министр гражданства и иммиграции втиснул свое пухлое тело с выпирающим животом в кресло для посетителей напротив Хаудена и беспокойно заерзал.
— Слушайте-ка, Джим,— сказал он, делая попытку установить дружескую атмосферу.— Если вы позвали меня затем, чтобы сказать, что я давеча свалял дурака, то я первым заявляю об этом: я действительно свалял дурака, о чем чертовски сожалею.
— К несчастью,— сказал Хауден язвительно,— ваши извинения несколько запоздали. А кроме того, если вы предпочитаете вести себя как последний пьянчужка, то прием у генерал-губернатора вряд ли подходящее для этого место. Я полагаю, вы осведомлены о том, что вся эта история на следующий же день стала притчей во языцех всего города.
Уоррендер отвел глаза от пылавшего негодованием взора премьер-министра и осуждающе махнул рукой:
— Да знаю, знаю.
— Я был бы вправе потребовать у вас отставки.
— Надеюсь, вы не сделаете этого, премьер-министр, искренне надеюсь! — Гарви Уоррендер склонился вперед, демонстрируя капли пота, проступившие на его лысеющей макушке. «А не кроется ли в его словах и интонации угроза?» — спросил себя Хауден. Наверняка угадать было трудно.
— Если вам угодно, я добавлю к своей просьбе одно высказывание,— сказал Уоррендер с улыбкой, к нему вернулась его обычная самоуверенность.— А именно:
— А еще там же сказано про осла, изрекающего глупости,— сердито обрезал его Хауден: латинские цитаты, которыми сыпал Уоррендер, неизменно раздражали его.— Я собирался вам сказать, что решил ограничиться устным внушением. Но очень прошу — не вынуждайте меня переменить решение.
Уоррендер, покраснев, пожал плечами и пробормотал:
— Об остальном — молчание.
— Я вызвал вас главным образом для того, чтобы поговорить о последнем скандале с иммигрантом в Ванкувере. По-видимому, это тот самый случай, избегать которых я вам настоятельно рекомендовал прошлый раз.
— Ага! — Глаза Гарви Уоррендера засветились неподдельным интересом.— Я располагаю всеми сведениями об этом случае, премьер-министр, и могу поделиться с вами.
— Я не желаю выслушивать их,— нетерпеливо перебил его Хауден.— Управляйтесь со своим министерством сами, у меня есть дела поважнее.— Он остановил взгляд на папках с материалами по проблемам межконтинентальной обороны: ему не терпелось заняться ими снова.— Мне лишь нужно, чтобы скандал замяли и чтобы газеты перестали шуметь по этому поводу.
Уоррендер удивленно приподнял брови.
— А вы не противоречите себе? Одним духом вы советуете мне управлять министерством по своему разумению и тут же велите уладить дело!
