Самое разумное, решил он, оставить на время Уоррендера в покое. Его дикое требование пересмотра законодательства можно положить под сукно, во всяком случае намерение Гарви вряд ли получит поддержку со стороны его первого заместителя, да и старшие государственные служащие имеют привычку не спешить с делами, которые им не по нраву. Кроме того, новый законопроект не может быть вынесен на обсуждение парламента без предварительного одобрения его членами Кабинета, хотя, понятно, лучше не сталкивать их напрямую с Гарви Уоррендером.
Итак, подвел итог своим размышлениям Хауден, лучший способ решения конфликтной ситуации — ничего не делать и уповать на будущее — старая панацея политических деятелей. Ричардсон, конечно, будет недоволен — шеф партийной канцелярии ожидал от премьера, очевидно, более быстрых и решительных действий,— нему будет трудно объяснить, почему ничего не делается для улаживания ванкуверского скандала, который продолжает разгораться, поскольку Хауден вынужден поддерживать Гарви Уоррендера при любом решении вопроса министерством иммиграции.
Да, в этой части дела обстоят плачевно, но по сути — вопрос мелкий и вызовет лишь незначительную критику, с которой правительство уже сталкивалось прежде, переживет и на этот раз.
Главное, о чем нужно помнить,— задача сохранения за собой лидерства. От этого зависит очень многое и в настоящем, и в будущем. Удержаться у власти — его обязанность не только перед собой, но и перед другими. В данный момент, на переломном витке истории, никто не может заменить его на посту премьер-министра, чтобы быть на уровне задач, стоящих перед правительством.
В кабинет тихо вошла Милли Фридмен.
— Будете завтракать? — осведомилась она низким грудным контральто.— Принести вам завтрак сюда?
— Нет,— ответил Хауден,— мне хочется сменить декорации.
Через десять минут премьер-министр, в элегантном черном пальто и мягкой фетровой шляпе, быстро шагал мимо Башни мира к парламентскому ресторану. День был ясный и холодный, бодрящий воздух прогонял усталость, вливая новые силы. Дороги и тротуары с сугробами снега по краям подсыхали на солнце. Хауден шел, испытывая чувство довольства собой и отвечая на приветствия прохожих. Он коротко кивнул вытянувшимся в струнку королевским гвардейцам, стоявшим у входа в парламент. Инцидент с Уоррендером испарился из памяти, уступив место более важным делам.
Завтрак Милли Фридмен, как обычно в рабочие дни, состоял из кофе с бутербродами. Позавтракав, она вошла в кабинет премьер-министра, захватив с собой список предстоящих дел, из которого заранее вычеркнула второстепенные, те, что могли быть отложены на потом. Она вложила листок в папку
Милли понадобилось прочитать бумагу дважды, чтобы понять содержание. А когда она поняла зловещий смысл написанного, то почувствовала, как ее охватывает дрожь. Бумага объясняла многое из того, что в течение долгих лет оставалось непонятным для нее: конференция... победа Хаудена на выборах главы партии... ее напрасные надежды.
Листок этот, как она догадалась, означает конец политической карьеры двух человек. Почему он лежит здесь? Очевидно, он был предметом разговора... во время сегодняшней встречи премьер-министра и Гарви Уоррендера. Но почему? О чем они могли спорить? И где оригинал? Вопросы бешеной чередой проносились в голове Милли, пугая ее своим страшным смыслом. Лучше бы ей не переворачивать листка и не знать всего этого. И все же...
Внезапно она почувствовала, как в душе у нее поднимается волна удушливой злобы на Хаудена. Как он мог так поступить? Ведь тогда их связывала любовь, их ожидало счастье, совместная жизнь, стоило ему только проиграть схватку за лидерство на той конференции. Снова и снова мозг Милли сверлил один простой вопрос: почему он предал их любовь, ведя нечестную игру, почему не дал ей хотя бы маленький шанс выиграть? Но она знала: у нее не было ни малейшего шанса.
Почти так же внезапно злоба исчезла, уступив место грусти и состраданию. Хауден обязан был поступить так, как поступил,— его вынудила к этому жажда власти, жажда победы над соперником, жажда политического успеха— извечно мужские всепоглощающие страсти. Рядом с ними личная жизнь... и даже любовь... не идут ни в какое сравнение. У нее никогда не было шансов одержать победу над ними — такова правда.
Нет, нужно думать о практических вещах.
