Он обошел автомобильчик и открыл дверцу с другой стороны, после второй попытки ему с трудом удалось втиснуться в крошечную двухместную машину.
— Неплохо,— одобрительно заметила Шарон. — Дедушка пытался как-то сесть в мою машину, но мы так и не смогли засунуть в нее его вторую ногу.
— А я,— сказал Алан,— не только моложе дедушки, но и более гибкий.
Шарон в три приема ловко развернула автомобиль, и они понеслись по портовой дороге, подпрыгивая на выбоинах. Внутри машины было тесно, но уютно. Их плечи соприкасались, и Алан опять ощутил знакомый запах духов.
— Да, насчет вашей гибкости,— сказала Шарон,— я начала в ней сомневаться. Куда вам?
— Вероятно, назад, в контору, мне нужно сказать пару крепких слов.
— За чем дело стало? Валяйте прямо здесь. Я знаю многие из них.
— Да нет,— ухмыльнулся Алан,— не пытайтесь нарушить установившийся порядок. Мне они лучше известны.
Она повернула к нему голову. Губы у нее были полными, яркими и слегка изогнутыми в насмешливой улыбке. Его опять поразила ее миниатюрность — как сказочная фея.
— Ах, вот оно что, это, оказывается, ваши юридические штучки! — Она снова устремила взгляд на дорогу. Машина резко свернула, и он коснулся плечом ее плеча. Прикосновение было приятным.
— Да, мне нужно оформить свидетельские показания.
— Если вы не обидетесь на меня за нарушение ваших пронафталиненных правил, разрешите спросить: как идут ваши дела? Я имею в виду человека с теплохода.
— Пока нет никакой определенности,— ответил Алан серьезно.— Иммиграционная служба дала нам от ворот поворот, но мы ожидали этого.
— Ну и что же?
— Сегодня кое-что случилось... вот только что... Дело может выгореть. Еще не наверняка, но, похоже, мы доведем дело до суда.
— А будет ли от суда польза?
— Кто его знает?! — Вопрос, который задала Шарон, давно мучил его самого.— Но в делах такого рода нужна последовательность, позволяющая двигаться шаг за шагом и надеяться на лучшее после каждого шага.
— Зачем же доводить дело до суда, если нет уверенности, что он поможет?
Они ринулись обгонять машины, чтобы проскочить перекресток, где светофор уж зажегся янтарно-желтым светом. На перекрестке завизжали тормоза.
— Видели автобус? Я думала, он в нас врежется,— сказала Шарон, закладывая крутой вираж мимо остановившегося молочного фургона и едва не сбив его шофера.— Так что вы говорили насчет суда?
— Имеются различные способы и различные суды,— сказал Алан, судорожно проглатывая слюну.— Послушайте, а не могли бы мы ехать чуть медленнее?
Шарон любезно сбросила скорость с сорока до тридцати пяти миль в час.
— Расскажите мне о суде.
— Положительно в нем то, что заранее никогда не знаешь, что выплывет из свидетельских показаний. Иногда услышишь такие вещи либо такие пункты закона, о которых ты и не подозревал. А в нашем случае есть и другой резон.
— Продолжайте, все это страшно любопытно. Какой резон? — подгоняла она Алана. Их скорость, как он заметил, опять подскочила до сорока.
— Видите ли,— объяснил он,— какие бы шаги мы ни предприняли, нам нечего терять. А чем дольше мы будем будоражить общество, тем больше шансов на то, что правительство одумается и даст Анри разрешение на иммиграцию в страну.
— Не знаю, понравится ли это дедушке,— сказала Шарон задумчиво.— Он надеется раздуть большой политический скандал, а если правительство пойдет на попятную, то скандала не получится.
— Честно говоря,— проговорил Алан,— мне наплевать на то, чего хочется вашему дедушке. Меня больше заботит, как бы добиться успеха для Анри.
После минутного молчания Шарон спросила:
— Вы дважды назвали его по имени. Он вам понравился?
— Да, очень,— ответил Алан убежденно.— Он замечательный парнишка, только ему всю жизнь не везло. Я не думаю, что он станет президентом чего-либо или достигнет многого, но мне хочется, чтобы ему хоть раз в жизни повезло.
Шарон искоса глянула на профиль Алана и тут же перевела взгляд на дорогу, потом сказала:
— А знаете ли вы...
— Нет, не знаю — скажите.
— Если я когда-нибудь окажусь в беде, вы, Алан, будете первым, к кому я обращусь за помощью.
— В таком случае,— сказал Алан,— разрешите мне сесть за руль, чтобы не попасть в беду немедленно.
Тормоза взвизгнули, малютка автомобиль резко остановился.
— Зачем? — спросила Шарон невинно.— Мы уже прибыли.
Смешанный запах пиццы и спагетти свидетельствовал о том, что она была права.
В конторе Том Льюис был занят чтением континентального выпуска газеты «Пост». При их появлении он положил газету и заявил:
— Коллегия адвокатов, несомненно, выгонит тебя, Алан. После публичной порки в парке Стэнли. Тебе известны правила саморекламы?
— Позволь глянуть,— попросил Алан, беря в руки газету.— Я сказал то, что думал. В тот момент я был немного зол.
— Это явствует из твоих заявлений прессе со всей очевидностью.
— Бог ты мой! — Алан раскрыл газету на первой странице.— Такого я никак не ожидал!
— По радио передавали то же самое,— сообщил Том.
— Я-то думал, что статью напишут о Дювале.
