— Если говорить начистоту, я позеленел от зависти, как старый шартрез. Без особых усилий с твоей стороны ты отхватил себе знаменитое дело, славу героя, а теперь еще и...
— Ой, я забыл,— воскликнул Алан.— Познакомьтесь, это Шарон Деверо.
— Знаю,— сказал Том,— я как раз собирался упомянуть о ней.
Глаза Шарон так и засияли от удовольствия.
— Между прочим, господин Льюис, вам грех обижаться— ваше имя также упомянуто в газете. Вот смотрите: фирма «Льюис и Мейтланд».
— Я буду питать вечную благодарность за эти крохи.— Том потянулся к вешалке и снял пальто.— Кстати, мне нужно повидаться с новым клиентом. У него имеется рыбный магазин, и, насколько я понял, речь пойдет о сдаче его в аренду. К несчастью, ему не на кого этот магазин оставить, поэтому я отправляюсь к рыбкам. Как ты относишься к прекрасным тресковым котлетам на ужин?
— Благодарю, но не сегодня,— покачал головой Алан.— Мы с Шарон поужинаем где-нибудь в другом месте.
— Да? — сказал Том.— Как это я не догадался!
Когда они остались одни, Алан проговорил:
— Мне необходимо поработать над текстом свидетельских показаний. Они должны быть готовы прежде, чем я предстану завтра перед судьей.
— Чем я могу помочь вам? — спросила Шарон, улыбнувшись, отчего у нее на щеках опять появились и исчезли ямочки.— Я умею печатать.
— Пойдемте,— сказал Алан. Взяв Шарон за руку, он повел ее за собой в свою стеклянную кабинку.
Весь Кабинет министров, за исключением трех, отбывающих из Оттавы, собрался в аэропорту «Аплендс» для проводов в Вашингтон премьер-министра и сопровождающих его лиц. Такой порядок был заведен давно, когда правительство Хаудена только что пришло к власти. Хауден тогда намекнул кому следует, что любит, когда его встречают и провожают в дорогу, и не одиндва министра, а Кабинет в полном составе, причем не только тогда, когда он отправляется с официальным визитом за рубеж, но и в других менее значительных случаях, при отъезде из столицы или возвращении домой из любой поездки.
Среди членов Кабинета такой распорядок получил шуточное название «шеренга» и вызывал у некоторых из них недовольство, слухи о котором дошли до Хаудена. Однако Хауден твердо стоял на своем, объяснив Брайену Ричардсону, доложившему об этом недовольстве, что подобный церемониал служит демонстрацией единства членов правительства, с чем шеф партийной канцелярии согласился. Лишь об одном умолчал премьер-министр — о не покидавшем его воспоминании детства, которое до сих пор временами тревожило его.
Когда-то, давным-давно, Джеймс Хауден поехал в Эдмонтон, который располагался в ста пятидесяти милях от детского приюта, где он тогда жил, чтобы написать экзаменационную работу для поступления в Университет Альберты. Ему вручили обратный билет на поезд и отправили одного. Спустя три дня он вернулся на железнодорожную станцию, переполненный счастьем от успеха, которым жаждал немедленно поделиться с кем угодно, но его никто не встретил. В конце концов, держа в руках фибровый чемоданчик, он прошагал три мили до приюта, находившегося за городом, растеряв по дороге весь пыл восторга. С тех пор Хауден терпеть не мог одиноких отъездов и возвращений.
Нынче одиночество ему не грозит. На проводы явились не только члены Кабинета: сидя на заднем сиденье внушительного черного «олдсмобиля» рядом с Маргарет, он видел начальников штабов — армии, флота и военно-воздушных сил — со своими адъютантами, а также мэра Оттавы, комиссара полиции, нескольких председателей правительственных комиссий, его превосходительство сэра Филлипа Энгрова, посла США в Канаде. Отдельной группой толпились репортеры и фотографы, среди них Брайен Ричардсон и Милли Фридмен.
— Боже мой! — шепнула Маргарет.— Можно подумать, мы отправляемся миссионерами в Китай.
— Я понимаю,— ответил Хауден,— как надоедливы эти формальности, но никуда не денешься — так принято.
— Не притворяйся,— сказала тихо Маргарет, дотрагиваясь до его руки,— тебе нравится такое столпотворение, и не вижу причин, почему бы тебе им не насладиться.
Выписав широкую дугу по взлетному полю, лимузин плавно остановился возле персонального «Авангарда», поблескивающего фюзеляжем в лучах утреннего солнца. Вдоль самолета выстроился по стойке «смирно» его экипаж. Констебль распахнул дверцу машины. Когда Маргарет и Хауден вышли из ее салона, военные и полицейские взяли под козырек. Премьер-министр снял свою новую голубовато-серую шляпу, купленную для него Маргарет во время поездки в Монреаль. На лицах провожающих явно проступило ожидание чего-то значительного, а может быть, подумалось Хаудену, напряжение в лицах вызвал холодный резкий ветер, дувший над взлетными дорожками аэропорта. «Сохранилась ли в тайне истинная цель сегодняшнего полета в Вашингтон или произошла утечка информации?» — спросил он самого себя.
Стюарт Костон шагнул вперед, сияя улыбкой. Улыбчивый Стю, как старший член Кабинета, оставался временно исполняющим обязанности премьера.
