— Приветствую вас, сэр, и вас, Маргарет,— сказал министр финансов, пожимая им руки.— Как видите, мы собрались довольно-таки сплоченной группой.
— А где сводный оркестр? — спросила Маргарет довольно непочтительно.— Только его и не хватает.
— Скажу по секрету,— ответил Костон шутливо,— мы отправили его в Вашингтон под видом морской пехоты США. Если вы ее там увидите, считайте, что она наша.— Он коснулся руки премьер-министра и спросил: — Поступили ли новые сведения, есть подтверждение или опровержение прежних?
Джеймс Хауден покачал головой. То, о чем спрашивал Костон, не требовало пояснений — весь мир задавал себе этот вопрос в течение последних двух суток. Москва объявила об уничтожении ими в Восточно-Сибирском море ядерной подводной лодки Соединенных Штатов. Согласно заверениям русских — что решительно опровергалось Вашингтоном, — подлодка вторглась в советские территориальные воды. Напряженность, державшая в своих объятиях весь мир последние недели, достигла пика.
— Вряд ли сейчас могут быть какие-нибудь подтверждения, пока что,— тихо ответил Хауден. Группа провожающих держалась поодаль, пока премьер серьезно обсуждал что-то с Костоном.— Я считаю, что это преднамеренная провокация и нам следует воздержаться от попыток возмездия. Я намереваюсь склонить Белый дом к своей точке зрения, потому что выигрыш во времени многое для нас значит.
— Правильно,— согласился Костон.
— Я пока воздержался от каких-либо заявлений или протестов. Как вы понимаете, их не будет, пока мы с Артуром не решим свои дела в Вашингтоне. В случае благополучного их решения наш протест поступит оттуда. Ясно?
— Яснее некуда,— сказал Костон.— Честно говоря, я рад, что эти дела меня не касаются.
Они повернулись к провожающим, и Джеймс Хауден стал пожимать руки на прощание. Трое министров, сопровождающих его в Вашингтон — Артур Лексингтон, Адриан Несбитсон и Стиле Брэккен, министр промышленности и торговли,— стояли позади него.
У Несбитсона вид намного здоровее, подумал Хауден, чем тогда, когда они виделись последний раз. Старый вояка с раскрасневшимися на морозе щеками, укутанный, как кокон, в меховую шубу, шарф и шапку, взбодрился, чувствуя себя как на параде, и, вероятно, получал огромное удовольствие от процедуры проводов. Им нужно поговорить во время полета, решил Хауден. У него не было возможности заняться стариком со дня последнего заседания Комитета обороны, тогда как было важно убедить его принять общую точку зрения. Хотя Несбитсон непосредственно не будет участвовать в переговорах с президентом, канадская делегация не должна обнаруживать имеющихся разногласий.
Стоя за спиной Несбитсона, Артур Лексингтон сохранял вид человека, для которого поездка в любую часть света была делом привычным. Судя по всему, к холоду министр иностранных дел был равнодушен, на нем было легкое пальто и мягкая фетровая шляпа. Брэккен, министр промышленности и торговли, богач с Запада, только недавно назначенный на пост в Кабинете министров, оказался в этой компании для видимости, поскольку, как было объявлено, торговля станет главной темой переговоров.
Гарви Уоррендер стоял в «шеренге» вместе с другими.
— Удачной поездки, премьер-министр,— сказал он так, как будто ссоры, случившейся между ними недавно, и не бывало. Повернувшись к Маргарет, добавил: — И вам также, Маргарет.
— Благодарю,— ответил Хауден более сухо, чем при прощании с другими.
Неожиданно Маргарет спросила:
— А не найдется ли у вас какой-нибудь подходящей цитаты для данного случая, Гарви?
Гарви Уоррендер переводил взгляд с мужа на жену.
— Видите ли, Маргарет, мне иной раз сдается, что ваш муж недолюбливает мои маленькие гамбиты с цитатами.
— Неважно, зато я нахожу их забавными.
Министр иммиграции слегка усмехнулся.
— В таком случае да сбудется такое пожелание:
— Я уловил только что-то насчет
— Это высказывание Сенеки,— ответил Уоррендер.— «Путешествия, мореплавание и перемена мест укрепляют здоровье».
— Я здоров и так, без всяких путешествий,— резко бросил Хауден и, крепко взяв Маргарет под руку, повел ее к послу США, который двинулся им навстречу, снимая шляпу.
— Сердитый, какое неожиданное удовольствие встретить вас здесь! — сказал Хауден.
— Напротив, премьер-министр, это для меня большая честь и удовольствие видеть вас.— Посол слегка поклонился Маргарет. Филлип Энгров, поседевший на долгой службе профессиональный дипломат, имевший друзей во всех странах мира, умел говорить протокольные любезности так, что убеждал собеседника в их искренности, которой иногда они и не были лишены. Слишком часто, подумал Хауден, мы склонны воспринимать только внешнюю оболочку сказанного. Он заметил, что вид у посла был несколько понурый.
Маргарет тоже обратила на это внимание.
— Я надеюсь, вас не мучит приступ подагры? — спросила она.
— Боюсь, больше обычного,— ответил тот с печальной улыбкой.— Канадская зима, при всех своих достоинствах, тяжело переносится подагриками.
