– Вы правы, – усмехнулся Альтшиллер. – Того, что она зарабатывает на сцене, хватает ей лишь на мелкие повседневные расходы, но отнюдь не на шикарную дачу в Стрельне и тем более на строительство дворца с зимним садом и роскошным парком. Вы не поверите, но источником благосостояния Матильды является огромный военный бюджет России.
– Как? – удивился разведчик.
– Сегодня уже ни для кого не секрет, что Кшесинская – любовница великого князя Сергея Михайловича, который, как я выше говорил, является главным заказчиком от военного ведомства. В его власти решать, кто будет поставщиком артиллерийских орудий для русской армии. Те, кто лучше и дешевле сделает, или те, кто больше «сунет в лапу». Вот Сергей Михайлович и соглашается на условия французской фирмы, предварительно позолотившей его великокняжескую ручку. К тому же фирма «Шнайдер», заключая договор с военным ведомством, ставила условие, чтобы орудия производились именно на Путиловском заводе. Лишь недавно я узнал, что, оказывается, в числе главных акционеров завода, помимо промышленника Путилова и банкира Вышнеградского, состоит еще и Кшесинская…
Размышляя о подобных парадоксах, которые встречались в России сплошь и рядом, капитан Николаи недоумевал. Его привычный к прусской расчетливости и порядку мозг был просто не в состоянии объективно проанализировать все увиденное и услышанное, и, что самое главное, из всего этого сделать вывод, каково состояние российской армии и какие силы Германии необходимо держать на своей восточной границе, чтобы в случае нападения России дать достойный отпор…
Вопросы были заданы, но ответа на них капитан Николаи не находил. По раз и навсегда заведенной привычке он заранее мысленно намечал разделы и пункты своего будущего доклада начальству, никогда не доверяя бумаге. Но под стук колес в голову лезли какие-то посторонние мысли, не имеющие ничего общего с его службой кайзеру. Чтобы было удобнее думать, он растянулся на мягком диване купе. И вместо того чтобы еще раз поразмыслить об увиденном и услышанном в России, устало смежил глаза. Тотчас в каком-то сказочном, розовом тумане перед ним неожиданно возникла блистающая неописуемой красотой и поистине царским нарядом балерина Кшесинская, увешанная с ног до головы настоящими бриллиантами, жемчугами и сапфирами. Невесомо и воздушно выделывая па-де-де, она, словно пушинка, поднималась все выше и выше, маня его за собой. Николаи протянул к ней руки, но земля слишком крепко держала его. Видя, что желанная красавица уплывает у него из рук, он вынул пистолет и начал прицеливаться. Увидев это, дива замахала руками, а затем изящно начала спускаться на землю, но неожиданно приземлилась на артиллерийский лафет. «Гаубица Кшесинской», – почему-то подумал во сне Николаи, направляясь к орудию для того, чтобы помочь балерине сойти на грешную землю. Он уже готов был схватить протянутую красавицей маленькую белую ручку, чтобы нежно её поцеловать, но она, мило рассмеявшись, отдернула ее, успев прокричать под нарастающий стук колес артиллерийского орудия:
– Встретимся в Вержболово, Вержболово, – и исчезла вдали…
– Господин офицер, станция Вержболово, Вержболово, – раздался над ухом голос проводника.
У немецкого разведчика сон как рукой сняло. Он вскочил и сразу же кинулся к своему саквояжу. Фотоаппарат с заряженной пленкой был на месте. Он снова забросал его бельем и хотел поставить чемодан на полку, но, вспомнив, что вскоре ему предстоит встреча с жандармским ротмистром, передумал.
«А что, если рискнуть и взять фотоаппарат с собой, – мелькнула шальная идея. – Если ротмистр будет на месте, предложу ему сфотографироваться. Не станет же он после этого досматривать аппарат», – эта внезапная мысль капитану понравилась, и он решил все сделать так, как задумал.
Ротмистр Мясоедов встретил немецкого офицера, как старого знакомого.
– Капитан Николаи, а я вас ждал! – радостно воскликнул он, увидев его выходящим из вагона.
У Николаи похолодело все внутри, но он сделал над собой усилие и, разомкнув побледневшие губы в подобии улыбки, ответил:
– Я тоже всю дорогу только и мечтал вас встретить. Кстати, я специально приобрел этот аппарат для того, чтобы сфотографироваться с вами, моим новым русским другом, – добавил он, снимая с плеча свой «Кодак».
– Что же, я не против, – охотно согласился Мясоедов и, словно красная девица, начал прихорашиваться. Поправил фуражку, ремень, зачем-то потер носовым платком и так блиставший на его широкой груди орден. Только после этого он подозвал жандармского унтер-офицера, чтобы тот сфотографировал их вдвоем. Унтер долго пыхтел над фотоаппаратом, прежде чем резко щелкнул затвор.
– Готово, – радостно провозгласил он, возвращая аппарат владельцу.
– Сегодня в связи с опозданием поезда остановка сокращена, – с явной печалью в голосе сообщил ротмистр, – так что, господин капитан, давайте прощаться.
Он протянул руку и крепко сжал своими толстыми и сильными пальцами узкую ладошку немецкого разведчика.
