– Это некий жандармский ротмистр Мясоедов, начальник Вержболовского жандармского отделения Санкт-Петербургско-Варшавской железной дороги. А знаменит он тем, что лично знаком с русским царем и многими придворными. Он мог бы за определенную плату поставлять мне информацию, почерпнутую в царских кулуарах. Кроме этого, офицер лично знаком с нашим кайзером и даже имеет от него портрет с дарственной надписью.
– Это, конечно, заманчиво, но скажу откровенно, чревато международным скандалом. Никто и никогда тебе не простит, если станет известно о том, что в ближайшем окружении императоров находился русский офицер, завербованный германской разведкой. Не знаю, как поступят русские, а кайзер за это тебя по головке не погладит. В лучшем случае отправит в отставку без заслуженной пенсии. Так что советую не спешить с вербовкой ротмистра. Лучше используй его «втемную», полагаясь на его радушное к нам расположение.
– Яволь, господин генерал, – восторженно и в то же время удивленно произнес Николаи. – Никогда не думал, что вы разбираетесь в тонкостях разведки…
– В этом нет ничего удивительного, – пожал плечами тесть, – ведь кроме уставов, инструкций и наставлений я иногда почитываю детективы и фантастику. Недавно с огромным интересом прочитал в подлиннике сочинения английского писателя Конан-Дойля. Советую и тебе ознакомиться на досуге с этим любопытным автором.
– Я не так хорошо, как вы, знаю английский. И к тому же считаю, что изучать сочинения авторов враждебных нам стран просто не патриотично.
– Не патриотично не знать, что пишут о нас враги, – возмутился генерал. – Ты путаешь высокое чувство патриотизма со своим бюргерским, брауншвейгским местничеством. Ведь не мне тебя учить, что настоящий германский патриот должен пользоваться любыми источниками информации, приносящими пользу отечеству.
– С вами, господин генерал, трудно не согласиться, – умиротворенно промолвил Николаи, – но меня сейчас больше всего волнуют не англичане, а русские, которые, по моим сведениям, имеют в восточных землях Германии достаточно широкую сеть своих агентов. После моего конфуза в Берлине мне трудно надеяться на помощь штабных в Кёнигсберге.
– Я немного знаю Тирпица и почему-то уверен, что он не даст тебя в обиду. Если не по долгу чести, то в надежде насолить своему недругу Мольтке, – решил утешить зятя Кольгоф. – Но пока что тебе придется немного покрутиться между молотом и наковальней.
– Вы правы, – согласился Николаи, – адмирал обещал мне помочь…
– Это, конечно, хорошо. Но ты особо не обольщайся, постарайся не прибегать к помощи военно-морского ведомства. Во избежание недовольства со стороны твоего берлинского начальства, обращайся к адмиралу только в крайнем случае. А вот на полковника Фалькенгайна можешь полагаться полностью. Пока ты шпионил в России, он, будучи в Берлине, заехал ко мне в гости. Скажу откровенно, полковник до сих пор о тебе хорошего мнения. Это для тебя сегодня самое главное. Я думаю, что нынешняя взбучка будет тебе полезной. Впредь не будешь нарушать прусских традиций, и прежде чем ставить последнюю точку в своем докладе, постарайся дознаться взглядов своего начальства…
– Но тогда может пострадать истина! – попытался возразить Николаи.
– Мне будет неприятно, если пострадаешь ты, а не истина, и прежде всего потому, что ты – муж моей единственной и горячо любимой дочери, отец обожаемой внучки, – сказал, словно отрезал, Кольгоф. – Кстати, ты уже нашел для своего семейства приличный дом?
– Нет, – с грустью в голосе признался Николаи, – по приезде в Кёнигсберг меня сразу же вызвали в Берлин…
– Больше бы думал о своей семье, а не о службе, – проворчал генерал. – Благодари Фалькенгайна, он уже побеспокоился о вас и нашел прекрасный домик с парком и вышколенной прислугой.
– Боюсь, что это будет мне не по карману… – возразил Николаи.
– Никогда не спорь со мной! – строго взглянул на капитана тесть. – Я хочу, чтобы моя дочь и внучка жили прилично и чтобы ты мог принимать гостей. Без этого, мой дорогой, сегодня не проживешь. Обстановку я уже заказал. Как только все будет готово, я тебя извещу. В конце осени жду приглашения на новоселье…
– Яволь, господин генерал, – вымученно улыбаясь, промолвил капитан, вытянувшись в струнку.
Вернувшись в Кёнигсберг, Николаи приступил к своей основной работе. При первом же знакомстве с обстановкой на германо-российской границе его ждало глубокое разочарование по отношению к своим приграничным землякам. Многие немцы, проживающие в приграничье, занимались контрабандой, и большинство из них с потрохами были куплены русской разведкой. Да по-другому и быть не могло, ведь хорошо поставленной русской разведке противостояли всего лишь несколько малопригодных для разведывательной деятельности отставных офицеров германской армии.
