В деловой части имелся один увесистый письменный стол, небольшой стеллаж с книгами, и стоящие углом диваны с низеньким чайным столиком. В изящных бронзовых стойках тихо курились благовонные лучины. Здесь Мардж могла не только обсудить с гостями дела, но и непринужденно побеседовать с ними в расслабояющей обстановке.
Будуар был скрыт за ширмой, но из-за нее можно было заметить край позолоченной ванны, стоившей должно быть не меньше целого дома в хорошем районе Альдена.
В большие открытые окна, вместе со светом, врывался свежий порывистый ветер, заставляя развеваться невесомые шёлковые занавески, заполняющие комнату своими мягкими волнами. Мардж явилась к Аполлосу, словно вынырнув из этих волн.
Небольшого роста, очень стройная, вероятно некогда очень красивая, сейчас она скрывала свой возраст, пряча лицо и шею под слоем белил, образующих мертвенную маску. Впечатление создавалось зловещее, схожее с тем, как если бы перед инквизитором предстало некое умертвие.
Смотрела Мардж с какой-то утомленной, но заинтересованной надменностью, как женщина с колоссальным и весьма своеобразным опытом.
— Я вся в вашем распоряжении, детектив. — пропищала она мерзким тоненьким голосом, потом обратилась к охраннику. — Вулкан, котик, ты можешь нас оставить, спасибо.
Громила удивительно галантно поклонился и вышел из покоев.
— Проблема в том, что ваши девушки, прежде обращавшиеся за помощью к детоубийце, перестали это делать. Вместо этого они стали просто исчезать. Одни девушки пропадают, и на их место вы берете новых… Что же происходит с теми, кто пропадает? — продолжил детектив.
— Ну что за вопросы, Ваше Преподобие… Как вас по имени? — устало вздохнула Мардж, откидываясь на спинку кресла.
— Детектив Аполлос Епифан.
— Аполлос, дорогуша, если девушки куда-то пропадают из наших саун, то только потому, что я их увольняю. И, быть может это звучит не совсем по-христиански, но мне вовсе не интересна их дальнейшая судьба. Я надеюсь, что все у них складывается хорошо, все-таки если они у меня работали, значит что-то в них есть, особенное. Но если с ними что-то случается после того, как я их уволила, я не могу нести за это ответственность. Или я не права?
— А по какой причине вы их увольняете? Не по той ли причине, что они беременеют?
— Разумеется, если девушка беременнеет, она уже сможет у нас работать. И ей, и нам, и что главное, клиентам, это будет тяжело. Но дело не только в этом… Наш секрет в том, что персонал должен действительно любить наших клиентов, относиться к ним со всей нежностью и вниманием. Ведь этого так не хватает людям в нашем сумрачном и жестоком городе. Каждый, кто приходит к нам, должен ощутить тепло, заботу, любовь в конце концов. И эта любовь должна быть видна, в каждом движении, слове, во взгляде. Сауна согревает тело клиента, наши девушки согревают его душу. Поэтому в каждом их движении, жесте, взгляде должна быть любовь и нежность. И если в какой-то момент во взгляде девушки это тепло угасает, если она начинает проявлять усталость или, что еще хуже, безразличие, то в её услугах мои сауны больше не нуждаются. Мы расстаёмся.
Аполлос неожиданно почувствовал, что Мардж слишком сложна для него, слишком неуязвима, и его следствие на этом этапе грозило глухо завязнуть.
В этот момент в покои зашла миловидная девушка в достаточно скромном наряде. Держа в руках серебряный поднос, она подошла к столу и выставила между беседующими алебастровый графин и два серебряных бокала, в которых уже было разлито густое красное вино.
— Спасибо, Элис. — поблагодарила Мардж девушку, и та тихо отошла в сторону будуара.
— Но… вы же увольняли кого-нибудь в связи с беременностью? — уточнил Аполлос.
— Расслабьтесь, дорогуша. — томно произнесла Мардж, поднима свой бокал. — Я отвечу на совершенно любые ваши вопросы… Но сначала, давайте выпьем за нашу знаменательную встречу. Знаете, представители инквизиции не так часто заглядывают к нам в сауны. Как ни жаль…
— Не так часто? — хмуро переспросил Аполлос, глядя на своё вино, но еще не решаясь к нему прикоснуться.
— Даже суровым служителям меча и факела иногда не хватает тепла и нежности. — Мардж кокетливо склонила голову на бок.
— И… могу я узнать имена тех, кому не хватало тепла? Поверьте, у нас в зале дознаний тепла бывает предостаточно.
— Сначала выпьем. Вы приходите к девушке с обидными вопросами, а теперь заставляете её держать бокал в одиночестве? Не обижайте меня. — Мардж картинно накуксилась, и Аполлос, прищурясь, взял, наконец, свой бокал.
— Кажется вы сказали, на любые мои вопросы?
— Но сначала… За нас. За наше взаимопонимание. Иначе никак. — улыбнулась хозяйка, и серебро звонко стукнуло о серебро. Не сводя глаз с собеседницы, Аполлос припал к пряному бархатистому напитку, по виду напоминающему настоящую кровь.
