В этот день молодой инквизитор решил, наконец, немного вырваться из-под этой опеки, и выйти в город. Он долго размышлял над тем, куда именно можно отправиться, и остановил свой выбор на женской обители Одигитрии. Почему? Ответ лежал на поверхности, но Аполлос с поразительным упорством не сознавался в нём сам себе. Он говорил себе, что хочет помолиться в прекрасном богородичном Соборе с его золотыми сводами и двумя сотнями ярко-синих стрельчатых витражей; убеждал себя, что спокойствие и тишина монастырского двора с его оранжереями, белоснежными беседками и гладкими коврами зеленых газонов помогут ему немного отрешиться, отдохнуть от нервной суеты консистории. Но все это было только поводами, истинная же причина была проста: Аполлос надеялся встретить в монастыре её, свою несчастную Элис. Грех, искушение? Быть может, но только если о нем задуматься. Инквизитор упорно отгонял от себя правдивую трезвенную мысль, обличающую его, и спешно собирался выйти в город.
Едва выслушав утреннее правило в консисторском храме, Аполлос заскочил обратно в келью и, захватив полотенце с чистым исподним, отправился в моечный корпус.
Это приземистое строение, круглогодично пышущее из своих труб белёсым паром, распологалось в задней части двора, напротив основного корпуса. В нём были расположены все службы, связанные с горячей водой и мойкой: здесь имелась общая котельная, из которой горячая вода поступала в различные отделения, а именно в прачечную, посудомоечную, цирюльню и, собственно, в сауну, где представители консистории могли совершать омовения в любое удобное для них время.
Сауна представляла собой относительно небольшое помещение, в котором находилась собственная печь, колодец, и большой чан для полного омовения. Имелся так же немудреный инвентарь в виде лоханей, скребков, мочалок и даже кадка с мылом. По сути, это было весьма современное и удобное учреждение для поддержания гигиены, наглядно свидетельствующее об уровне альденской консистории. Более миллиона человек в городе мылось либо на задних дворах, либо, значительно реже, посещали общественные бани, мрачные сырые корпуса которых имелись во всех районах города. Достоянием самых состоятельных горожан были частные сауны вроде той, что принадлежала Мардж. И лишь в самых респектабельных учреждениях могла иметься сауна, подобная той, что имелась в Управлении.
Придя в сауну утром, Аполлос нашел еще не растопленной, поэтому удовольствовался тем, что облился холодной водой из лохани, не став мылить голову. Взбодрившись и переодевшись в чистое, оставил белье в прачечной, обратился к цирюльнику.
Послушание брадобрея исполнял Полоний, уже немолодой сервус с длинными острыми усами, топорщащимися в стороны. Он подвизался при консистории уже лет пять, и отличался тем, что исправно собирал и передавал все местные сплетни, увлечённо общаясь со всеми, кого обслуживал. Он знал по именам практически все несколько сотен сотрудников Управления, включая даже сентинеллов, которых брил и стриг обычно уже после рабочей смены.
Лично Аполлоса болтливость Полония раздражала с самого начала пребывания в Управлении. Инквизитор не только не испытывал ни малейшего желания чем либо делиться с парикмахером, но и не хотел выслушивать от него глупейшие подробности из жизни сослуживцев. Однако в это утро настроение у детектива было совершенно иным. Усаживаясь перед посеребреным зеркалом, он приветливо взглянул на отражение цирюльника, и когда тот справился о его делах, весело ответил:
— Отлично, Полоний, просто отлично.
— В самом деле? — удивился Полоний, завязывая белую пелену на шее у детектива. — Я слышал у вас уже давно не было никаких назначений…
— Да, не было. — Аполлос взглянул на цирюльника с мрачной усмешкой. — Может быть, ты даже знаешь с чем это связанно?
— Ну-у… — протянул сервус. — Возможно это связано с тем, что вы уже наворотили в городе достаточно дел. Возможно у вас много врагов.
— И что говорят?
— Вы действительно хотите знать, что про вас говорят? — Полоний принялся наносить мыльный крем на скулы инквизитора. — Если так, то… Говорят, что вас непременно убьют. Даже если вы попытаетесь просто выехать из Альдена… Убьют непременно.
— Хм… — ухмылка так и не сошла с лица Аполлоса. — По крайней мере, это будет необычно, да? Убийство инквизитора.
— Да… Разговоров будет порядком. — согласился Полоний. — А мне вас будет жаль. Вы же еще так молоды… Должно быть очень принципиальны. Не страшно?
— Я же инквизитор, Полоний. Если бы мы поддавались страху смерти, как думаешь, много ли пользы с нас было?
— Это всё правильные слова. Но лично мне было бы не по себе на вашем месте. Знать, что тебя скорее всего убьют… Ужас.
— Вот поэтому ты и цирюльник. Делай своё дело…
Полоний, похоже, обиделся и больше с Аполлосом не разговаривал.
