Отец Виталий, уже седой старик, занимавший в Бьюригеме должность эконома, весьма охотно знакомил управляющего со всеми документами и совершенно искренне отвечал на все вопросы. Собственно, все операции, проводившиеся аббатством, были совершенно в порядке вещей, и Кастор не собирался никаким образом уличать Сёджиса еще и в каких-то махинациях. Нужно было только свести ущерб для обители, вызванный скоропостижным отстранением аббата, к минимуму.
— Дорогой брат Виталий… Какие непосредственно дела актуальны на сегодня? Бьюригем должен совершить какие-то сделки, может быть произвести какие-то выплаты по долгам? И что у нас в ближайшей повестке? — спросил совершенно спокойно и даже благожелательно Кастор, разобравшись с тем, что лежит перед ним на столе. Монах хотел было ответить, но комиссар сам же его прервал.
— Я прошу прощения. Сами понимаете, бессонная ночь… И вино, даже очень хорошее, немного добавляет усталости. Давайте, вы мне подготовите обстоятельный доклад, скажем… часам к пяти?
— Как Вам будет угодно, Ваше Преподобие.
— Ну… Тогда можете взять все необходимые вам документы, и заниматься.
В этот момент в дверь кабинета постучали и, опираясь на посох, внутрь вошёл Аполлос, но не один. Вместе с ним в помещение вошло трое стражей в грязных зелёных коттах, вооруженных короткими мечами. Помятые, потрёпанные, они, видимо, были разбужены раньше, чем привыкли просыпаться и находились в скверном расположении духа.
Сержант стражников, демонстративно держа ладонь на рукояти меча подошел к столу.
— Мне сообщили, что вы, как разбойники, совершили нападение на преподобного аббата Сёджиса и захватили обитель.
— Это не так. — мрачно ответил комиссар, смеряя взглядом представителя местной власти. — У вас со зрением плохо, сержант? Что вы видите? Что это означает?
Инквизитор демонстративно провел раскрытой ладонью по широкой атласной ленте у себя на груди.
— Инквизиция…
— Совершенно верно. Перед вами инквизиция. И прежде чем получить от меня какие-либо разъяснения, я рекомендую вам представиться.
— Эм… Я прошу прощения. — стражник отвесил неясный поклон и несколько выпрямился. — Имперская стража Бридена, Бьюригемский пост. Сержант Ойстер.
— Ойстер? Ваша фамилия известна в Альдене…
— Нет, мы с альденскими не родственники. Так в чём же дело, не изволите ли пояснить, господин… инквизитор.
— Вот мои документы. — комиссар достал из своей сумки сложенный вдвое лист и передал сержанту. Тот пробежал по нему глазами, и перевел на инквизитора уже совершенно другой взгляд, исполненный благоговейного почтения.
— Могу быть чем-то полезен, комиссар Барроумор?
— Об этом чуть позже. Так вот, ситуация такова. Будучи комиссаром я, как понимаете, обладаю полнотой судебной и исполнительной власти, во всех случаях которые подпадают под сферу ответственности инквизиции. В соответствии с моим приговором, бывший аббат Сёджис был признан виновным в тяжком грехе содомии, осужден мною, и уже отбывает наказание. Я очень, надеюсь, что местный Владыка как можно скорее поставит здесь нового аббата или наместника. Что касается вас, то мне хотелось бы, что бы вы помогли мне поддерживать порядок в этой благословенной обители до тех пор, пока всё не вернется в обычное русло.
— Да, сэр. — с готовностью кивнул сержант, возвращая документ, Кастору. — Разрешите вернуться к службе?
— С Богом. — кивнул Кастор. — И еще одна просьба, если что-то опять, не дай Бог, случится, будьте, пожалуйста порасторопнее. Вы бы еще вечером пришли.
Когда стражники покинули кабинет, Аполлос прикрыл за ними дверь и обратился к Кастору:
— А вы, я погляжу, отлично обжились здесь. Может быть из вас получился бы отличный аббат?
— Возможно. По крайней мере я бы не допустил в монастыре мужеложства.
— Так мы надолго здесь теперь?
— Надеюсь, что нет. Полагаю, местный Владыка будет очень напуган тем, что мы здесь устроили, и пришлет замену Сёджису достаточно быстро. Разумеется, напишет жалобу в Управление, ну это как водится. Думаю, это все займет не больше двух дней. Как раз успеем похоронить наших парней завтра… А еще знаешь что…
— Какая-то светлая мысль?
— Ну раз уж я здесь за главного, похороним их на внутреннем кладбище, в этом лучшем месте для упокоения, какое только можно придумать.
— Вместе с герцогами и владыками?
— Я разрешаю… Кстати, а ты почему не спишь? Неужели не хочется?
— Хочется. Но не мог позволить себе сон, оставив вас со всем разбираться.
— Я это очень ценю. — Барроумор встал из-за стола, подхватывая свою сумку. — Но как видишь, я уже со всем разобрался. Пойдем же. К обеду надо отдохнуть.
Жизнь монастыря на самом деле не пришла в расстройство, как того можно было бы ожидать после оказии с Сёджисом. Отец Виталий, несмотря на преклонный и уже далеко не энергичный возраст с лёгкостью принял на себя правление аббатством, и обитель продолжала свою безбедную и безмятежную жизнь.
