Менее чем через стадию от Бьюригема по сторонам от дороги осталост два столба увитые лентами. На одном были представлены желто-зеленые цвета Мидланда, на другом фиолетово-жёлтые, относившиеся уже к Вестеру. Таким образом обозначалась граница между двумя провинциями. Пейзаж между тем пока еще не менялся, лишь далеко впереди темнели зеленые лесные массивы.
— Пожалуй, это мой любимый край, — проговорил Кастор. — Таинственнее и интереснее его в этом мире только сам Мистерион. Собственно Вестер это и есть продолжение Мистериона, имперская земля, неизменно испытывающая не себе влияние западного ветра. Все самые страшные твари и самое могучее колдовство в пределах Империи, всё находится здесь.
— И вам это нравится?
— Это позволяет забыть о демонах, живущих внутри нас. Именно внешнее благополучие и покой развращают нас и питают наши страсти, этот яд незаметен и коварен. Здесь всё будет иначе… Когда снаружи все неясно, зыбко и несет смертельную угрозу, внутри ты делаешься удивительно цельным, к тебе приходит удивительная ясность сознания.
— Но, наш предшественник, брат Энджелс… Он, кажется утратил всякое сознание вообще. — возразил Аполлос.
— И это тоже определенная ясность. Множественная обсессия и разрушение психики, это вовсе не тоже, что растление в миру. В миру ты можешь быть внешне благополучен и здрав, даже успешен, и сам не заметишь, как развратишься. А Вестер просто сожрет твою душу, и это будет резко, грубо и жестоко. По мне и это лучше, чем прозябание в Альдене…
— И что же, весь Вестер таков?
— Конечно не весь, и в этом всё его коварство. Кстати, как у тебя с местным наречием?
— Ну я учил его в академии, могу понимать о чем речь. С нами будут разговаривать на вестерском?
— Здесь все отлично говорят на альтском, хотя и с акцентом. Но если захотят что-то от тебя скрыть, вполне могут перейти на свой язык, даже в твоём присутствии. Запомни, для местных мы северные болваны, туго соображающие, но злобные. Нас не особенно уважают, вообще не любят, но побаиваются.
Ещё через час пути повозка въехала под сень лесного массива, простиравшегося дальше на запад. Некогда это был самый край великих западных лесов, укутывающих сплошным зелёным покровом весь Мистерион до самого океана. Однако с тех пор, как Альден воздвиг между своими землями и Мистерионом укреплённые границы, вестерский лес оказался отрезан от бескрайних массивов на западе. Всё еще величественный, сохраняющий черты своей первозданности, он, однако, был уже изрезан здесь и там линиями дорог, а среди его густых чащоб теплились огоньками вестерские посёлки и небольшие городки. Люди со всеми своими усилиями и вырубками, всё еще не смогли изменить облика древнего леса, но вполне его обжили.
Аполлос с восхищением смотрел на двух-охватные стволы вековых дубов проплывающие мимо, задирая голову, изучал переплетение густых лиственных масс, колышущихся над головой, где по времени порхали с щебетом лесные птахи. Понизу можно было видеть кустарники и подлесок, тёмные вывороченные корневища упавших деревьев. Еще никогда в своей жизни детектив не был в подобном месте, проведя всё своё детство и юность в тени монастырских стен Хартленда.
— Если бы мы ехали по зиме, или хотя бы ранней весной, была бы велика вероятность, что нам придется отбиваться от волков. — сказал Кастор. — Но сейчас это маловероятно. Серые братья скорее всего, пируют в чащобе, в стороне от дорог. Дичи здесь порядком, не в пример нашим внутренним лесам.
— А как насчёт того леса, что мы проезжали?
— Ларен? Уже давно не то. Все охотники Мидланда, Норвеста и Хартленда порядком его вычистили. А здесь только вестерцы, которые берут лишь очень немногое из того, чем наполнен этот лес.
Между тем начинало вечереть, а в лесу сумерки и тени сгущаются гораздо быстрее. Кучер затеплил на передке два застеклённых масляных фонаря, разгоняющих подступающий мрак, а Кастор достал из запасов палку колбасы и оплетенную бутылку, наполненную хорошим вином.
— Не знаю сколько еще ехать до ближайшего постоя, поэтому, думаю, стоит перекусить немного.
— Надеюсь, нам не придётся ночевать в лесу? — огляделся Аполлос спокойно, но не весело.
— До рассвета мы в любом случае куда-нибудь приедем. Твоё здоровье… — комиссар выбросил пробку и отпил вина прямо из горла.
В пути по ночной лесной дороге Аполлос уснул, и был разбужен только когда повозка вхала на постоялый двор. Основное строение, не слишком большое, отличалось высокой узкой крышей с крутыми скатами, образующими острый угол. Вверху, на самом коньке белел лосиный череп с огромными ветвистыми рогами.
Коней принимал кряжистый плечистый мужичок с длинной, до пояса бородой, ровно столько же седой, сколько еще темной. Когда свет упал на его лицо, детектив испытал неприятное чувство: следы страшного увечья уродовали его гораздо сильнее, чем шрам покойного Коллера. Три борозды рассекали наискось линию бровей, делили пополам нос, заставляли рот страшно кривиться вниз и налево. Вместо одного глаза зияла глубокая черная впадина.
