Когда Кастор занял свое место по правую руку от Гувера, голова подал знак, и ему подали внушительных размеров рог, окованный медью, наполненный до края хмельным питьем. Приняв его двумя руками Паллон мощно, наполняя зал своим голосом, заговорил:
— Мужи Вокьюра, добрые охотники, достойные правнуки! Милостью Творца сегодня мывстречаем в нашем зале знаменитого служителя Церкви. Кто в Вестере не слышал о Касторе Барроуморе? Пламенный Меч Альдена, Огонь выжигающий скверну, Гончая Бога, — и это всё о нём. Я понятия не имею, чем наше мирное село могло привлечь внимание Его Преподобия, но… Раз так случилось, встретим нашего гостя так, как и подобает!!
Паллон приподнял рог и отпил из него три больших глотка. Кастор в это время посмотрел на лица вокьюрцев, которые на речь Паллона ответили мрачным молчанием. Кто-то был угрюм, кто-то словно напуган, в целом же было очевидно, что визиту Барроумора не был рад вообще никто. Инквизитор, заметив это, только усмехнулся. Приняв тяжелый рог у Гувера, Кастор тоже взял слово:
— Мужи Вокьюра! Для меня большая честь и ответственность прийти сюда, и, по милости Божией, послужить вам. И я здесь именно для этого. Долгое время никто не защищал и не оберегал вас от зла и скверны должным образом, но я обещаю вам. Уже завтра ваша жизнь станет светлее и чище, уже завтра Господь явит вам свою милость. За вас, и ваше будущее благочестие.
Обмакнув губы в холодное горькое питье, Кастор не сделал глотка и передал рог следующему. Рядом с ним сидел огромный чернобородый вестерец с темным меховым плащем на плечах. Глядя на инквизитора едва ли не с ненавистью, он перенял рог и, не произнося ни слова, так же отпил положенный глоток.
— Ну ладно, начинаем наш пир! — весело, совершенно игнорируя настроение, царящее в зале, провозгласил Гувер, и все присутствующие внезапно ответили восторженными возгласами. Когда все уселись и потянулись к питью и снеди, Паллон отдал приказ, что бы несли кабана.
Два молодых парня внесли в зал большой деревянный поднос, на котором, обложенная зеленью, лежала на брюхе безголовая туша кабана. Очевидно, что при жизни зверь был могуч и прекрасен: его гладкое обжаренное тело до сих пор красовалось суровым рельефом мышц, которые все сделались вкусной сочной пищей.
— Вот красавец. — улыбнулся Гувер, встречая главное блюдо вечера. Поднос установили прямо перед ним, и голова поднялся с трона, доставая из-за пояса гигантских размеров охотничий нож. Это была традиция, бытовавшая с незапамятных времён: старший в роду, или в доме, всякий, кто возглавлял собрание, первым отрезал себе лучший кусок мяса. В Вокьюре до сих пор ничего не изменилось. Паллон немного присмотрелся, ткнул пару раз ножом кабана в бедро, и определившись, ловко выкроил оттуда хороший кусок мяса, еще парящий, но бледноватый внутри.
— Пожалуй лучшая часть нашего кабана. — придержав кусок с помощью вилки, голова положил его прямо на тарелку Кастора.
— Узнаю старый добрый Вестер. — ответил Кастор, замечая, как плохо прожарено мясо этой дикой лесной свиньи. Уже почти во всей Империи, тем более в Альдене, было известно, насколько такая кухня может быть небезопасна, но вестерцы, кажется, продолжали жить в тех временах, когда человек едва выковал бронзу. Впрочем, есть это угощение было не обязательно, не стоило лишь отказываться.
Второй кусок мяса Гувер положил себе, и после этого кабана отправили вдоль по столу, что бы каждый мог себе отрезать свою долю.
— А что насчет брата Тибольда? Вы его не пригласили на сегодняшний пир? — поинтересовался Кастор, едва Паллон сел на место и, хлебнув пива из ковша, принялся за еду.
— Ну видите ли… Зал рассчитан только на несколько десятков мужей, лучших мужей Вокьюра. Мы не можем собрать всех желающих.
— Что верно то верно, на одного из лучших мужей Орви не тянет. — вздохнул Кастор, и выставил на стол три бутылки с красным вином. Всё, что оставалось у него с Бьюригема.
— Вино? — удивился Гувер. — Это хорошо. Наверняка не та бавленая бражка, которую называют вином в Армьене. Мы здесь предпочитаем обходиться пивом, оно у нас лучшее.
— Не сомневаюсь, но это вино явно не бражка. Южный Фронтир, не меньше солида за бутылку.
— Лесная Мать, тогда я должен его попробовать!
Вино действительно легло Гуверу на душу, потому что в кратчайшее время он самолично выпил две из трёх бутылок, не забывая при этом налегать и на свою кабанятину. Кастор при этом решил от угощения воздержаться, и цедил своё вино понемногу, заедая печеным цыпленком, которого сам же и принес. Между делом, конечно, наблюдал за окружающими.
Вестерцы, приняв первые порции хмеля и вкусив от кабана, уже не выглядели угрюмо, и теперь весело что-то обсуждали, над чем-то смеялись. Только, пожалуй, огромный сосед справа несколько выделялся, то и дело бросая уничтожающие взгляды на инквизитора.
Кастору, в конце концов, это надоело, и он заговорил с чернобородым сам:
— А как вас зовут, уважаемый? Я вижу, вам не терпится познакомиться.
— Терпится… — ответил вестерец, не называя своего имени.
