— Оглядитесь вокруг, господин инквизитор. Я давным давно уже купил всё, что только стоило здесь купить. Моих сбережений хватило бы, что бы купить дворец в самом Альдене, да только честно скажу вам по-вестерски, нахрен ваш Альден, нахрен ваши деньги, нахрен вас с вашим Барроумором. Всё, до свидания. Увидимся завтра.
Кастор знал, что эта ночь будет особенной. Его спутник, тот имени которого он не знал, получил своё: погибли люди, и эта кровь снова обагрила руки Кастора. Причем здесь был несколько иной случай, чем убийство наёмников на дороге. Убийство совершилось там, где его не должно было быть, за пиршественным столом, после заздравных тостов и песен. Произошедшее было противоестественным глумлением над самой человеческой жизнью, с её скромными земными радостями. И хотя Кастор вовсе не корил себя за произошедшее, но не винил и тех, кого пришлось убить. Виновник был один, и он остался очень доволен.
В небольшой комнатке, которую Тибольд отвёл Кастору для ночлега, инквизитор разделся до исподних штанов и, держа меч под рукой, встал на колени перед образком Богородицы. Все тонуло в полумраке, лишь тусклый свет кривого свечного огарка, мерцал и кривил тени, позволяя видеть очертания предметов. Из-за стены был слышен многоголосый стрекот сверчков, словно забивавший своей пульсацией все остальные звуки.
Инквизитор однообразно, но глубоко молился, стараясь облечься защитой от нового приступа, и когда уже забрезжила надежда, что всё обойдется, сзади по полу, совсем рядом, громко зашагали тяжелые копыта. Пришёл. Не прерывать молитву… не прерывать…
Встал за спиной, высокий, узкий, стоит выжидает. Даже у Кастора захолодела кровь, хотя одним из его выдающихся качеств считалась способность сохранять спокойствие. И всякое бывало: и ликантропу в глаза смотрел, и на кладбище с некронами дежурил, даже с демоном-наездником сталкивался, но к этому привыкнуть было невозможно. Кастор просто не знал что делать с собственным демоном.
Морда, пахнущая теплой мокрой гнилью, склонилась справа от лица Кастора, и ненавистный голос зашипел:
— Поздравляю, любимец люцифера. Твой хозяин спешит передать тебе, что очень тобой доволен. В самом деле, ты очень давно нас не радовал… Эти придурки даже не подозревали, какого оборотня посадили с собой за стол, вот уж хороший сюжет для народной песни. Что-ж, ты получишь награду… Голова старины Гувера будет являться тебе по ночам, и ты будешь объяснять ему, зачем ты его убил. Или не будешь?
Демон хрипло рассмеялся.
— Ладно, мы же знаем, что тебя не мучает совесть. Ты еще и помочишься на эту голову, мой милый Кастор. Как же я тебя люблю… Посмотри на меня? Что ты пялишься на эту дрянную икону?
Далее демон разразился грязной хулой в адрес Богородицы и Христа, и Кастор, что бы не слышать его, стал молиться громко в слух.
— Ахах… Что ты делаешь? Прекрати… — смешливо ответил демон, отступив на шаг. Однако чувствовалось, что громко звучащие слова молитвы резко испортили ему настроение.
— Прекрати нести свой грёбаный бред! — неожиданно зло потребовал бес, но Кастор, не снижая тона, начал читать молитву к Богородице, и тогда демон буквально заорал новую черную хулу. Инквизитор, чувствуя его ярость, ощутил вдруг прилив сил и какое-то воодушевление. На этот раз слова молитвы жгли беса и каждое попадало в цель.
— Заткнись, бл**ь!! — большое круглое копыто ударило Кастора в спину, бросая на стену, но даже при этом инквизитор успел повернуться и принять столкновение на левое плечо и лишь немного на голову, которую прижал подбородком к груди. Приложился об стену крепко, но другой бы мог совершенно разбить лицо и даже вывихнуть шею. Только не Кастор.
Полученный пинок всколыхнул в инквизиторе ярость и уже в следующее мгновение у него в руке был меч. Только увы, позади уже никого не было. Ах, если бы этот черт однажды набрался сил и отваги инкарнироваться, Барроумор конечно выпотрошил бы его, каким бы огромным и сильным он не оказался. Однако, как всякий хитрый и коварный хищник, преследующий жертву по кровавому следу, безымянный бес гнался за Кастором, не убивая, и не отпуская его, ожидая какого-то своего часа.
Когда ранний летний рассвет наполнил вестерское небо золотом, и хрипло заголосили петухи, Вокьюр уже понемногу просыпался. Ранний подъем являлся особенностью сельского быта, отличая его от жизни в городе, где люди любили поваляться в постелях, и улицы оживали часа на четыре позже. Кастор тоже поспал бы в этот день подольше, особенно учитывая общение с демоном ночью, но роковые для Вокьюра события, запущенные вчерашним вечером, требовали развития, и приняв на себя всю полноту власти над посёлком, комиссар должен был активно включиться в его жизнь.
