— Обижаете, Ваше Преподобие. — улыбнулся Шин. — Моя команда работает в армьенском графстве очень давно, у нас есть определенные принципы и традиции. Вы, должно быть, приняли нас за разбойников?
— И буду несказанно рад ошибиться.
— Мы наёмный эскорт. В основном работаем с купцами, которые приезжают в Армьен, и хотят из него благополучно уехать, не попав в какую-нибудь неприятную историю. Это благородная работа, и мы никогда никого не подводили, уж поверьте.
— Стало быть вы наняты братом Аполлосом в качестве эскорта?
— Совершенно верно, Ваше Преподобие.
— И во сколько же нам обойдутся ваши услуги?
— Вот пожалуйста, ознакомьтесь. — Шин достал из-за пазухи смятый лист и передал Кастору.
"Настоящее соглашение заключено между Его преподобием Аполлосом Епифаном, агентом Святой Инквизиции Альдена, он же наниматель, и господином Шином Армьенским, известным как "Камышовый Кот", он же наёмник. Господин Шин, как наёмник, обязуется осуществлять охрану персоны нанимателя, будучи в составе отряда из восьми персон. Господин Епифан, как наниматель, обязуется выплатить наёмнику пятьдесят солидов серебром за сутки охраны.".
— Неплохо вы берете… — покачал головой Кастор.
— Так ведь и отряд не маленький. — ответил Шин. — Мы обычно вчетвером работаем, но тут у вас такое дело… рисковое. Мы бы еще дороже взяли, но знаете, такие грешники, что хотелось бы сделать скидку для Церкви. Может и нам Иисус чего спишет.
— Непременно. — ответил Кастор, возвращая бумагу.
— Мне пришлось заложить коня и повозку, но десять солидов в качестве аванса уже заплачено. — добавил Аполлос.
— Истинно так. — подтвердил Камышовый Кот с улыбкой.
— По приезду в Альден мы вычтем издержки из твоей премии… - мрачно сказал Кастор секунданту.
— Вообще-то, я спас вам жизнь.
— Да, и обязательно отметим это примечательное обстоятельство в твоем личном деле… — кивнул комиссар, хлопнув ладонью по столу. — А теперь давайте торопиться. На вторые сутки эскорта денег у нас нет, поэтому нужно разобраться с этим мерзким селом как можно скорее.
Вскоре перед домом Паллонов действительно собралось множество селян, несколько сотен, которые стояли напуганные и хмурые. Рядом раздавался женский надрывный плач и причитания, это женщины из семьи Якоба оплакивали гибель своих мужчин (тот лысый парень, зарубленный Кастором на столе на столе, оказался его единственным сыном). Оба мертвеца лежали на выставленных лавках со связанными руками, ожидая пока им сколотят гробы.
Кастор стоял у дверей дома, поднявшись на импровизированный пьедестал в виде большого сундука. Вокруг него стояли ровным прямоугольником суровые парни Камышового Кота, держась за оружие и злобно поводя взглядом поверх собравшейся толпы.
— Слушайте меня, добрые жители Вокьюра! — зычно провозгласил Кастор, поднимая руку. — Вчера вечером ваш сельский голова, Гувер Паллон, был казнён за посягательство на жизнь служителя Инквизиции, а вместе с ним были казнены Якоб и Фрай Герваны.
В толпе пошел глухой ропот, но в целом люди стояли спокойно. Все и так уже знали обо всем, вплоть до отрубленной руки Карла, но были недовольны, услышав об этом от самого инквизитора, который и причинил их селу все эти несчастья.
— Спокойно, селяне! Согласно закону, временным главой Вокьюра являюсь я. Вы меня наверняка хотите спросить, зачем я приехал сюда, и зачем принес все эти казни? Так вот я хочу напомнить вам о Боге, про которого вы здесь давно уже забыли. Храм Божий стоит в запустении, а между тем, многие из васходят и поклоняются языческой мерзости, деревьям и камням, как делают дикари и изуверы! Вот поэтому Господь и исправляет вашу жизнь пролитием крови! И еще благодарите Царицу Небесную, Пресвятую Деву, за то, что лишь её молитвами, крови пролилось так мало. Вы меня знаете, и знаете каково моё прозвище в Вестере. Но слава Господу, худшее позади, и сегодня мы откроем новую, светлую страницу в истории Вокьюра. Я очень надеюсь на вашу помощь. Сегодня мы избавимся от языческой мерзости, от так называемого белого дерева и оленьего стола.
На этот раз народ зашумел гораздо сильнее, где-то запричитали женщины. Люди начали взволнованно переговариваться друг с другом.
— Ваша милость? Ну Бог с ним с оленьим столом, то охотникам беда. А дерево-то за что? — раздался голос плешивого старичка, пробившегося в первые ряды, поближе к Кастору.
— По той же самой причине. Языческое поклонение твари вместо Творца!
— Так ваша милость, оно же посвящено Деве! Ну этой, как её, Богородице значит! — умоляюще заговорил дед и обернулся к селянам. — Верно я говорю?
"Ну да, верно", "Верно говорит" — стало раздаваться вокруг.
— Деве говорите? Знаю я, какие у вас "девы" бывают! До весенних костров! Или может вы мне про свою Лесную Деву расскажете? С каких это пор дикая нечисть стала у вас именоваться богородицей? Посмотрим, о какой деве там речь!
8. Решение проблем.
