— Всё, забирай эту писанину, и проваливай! — Лауренс едва успел протянуть бумагу ординарцу, как дверь в кабинет распахнулась, и вошёл мрачнейшего вида инквизитор. За ним переполошенно заскочил дневальный, так и не сумевший придержать нетерпеливого посетителя.
— О, дайте угадаю… — вскинул брови Лауренс.
— Не гадайте. Кастор Барроумор собственной персоной. — представился комиссар, пройдя к столу и, без всякого приглашения, упав в кресло для посетителей. Генерал махнул рукой на дневального, и тот исчез за дверью месте с убежавшим адьюнктом.
— Несмотря на вашу бесцеремонность, я все-таки вас выслушаю. — Лауренс вальяжно откинулся в кресле, всем своим видом выражая пренебрежение. — У вас будут ко мне какие-то претензии?
— Ну… Претензии не по моей части. — усмехнулся Кастор. — Я оперирую обвинениями и приговорами. Ставлю вас в известность, что глава Вокьюра Гувер Паллон был мною осужден, и теперь селу требуется новый глава. Собственно, предлагаю вам этим и заняться в ближайшее время, потому как там сейчас временный управляющий, совсем молодой парень.
— А я погляжу, вы в моём графстве распоряжаетесь так же лихо и хамски, как и вламываетесь ко мне в кабинет.
— Напомню вам, что графство не то что бы ваше. Здесь действуют законы Империи, и в том числе Закон об Инквизиции, дающий мне право распоряжаться так, как я распоряжаюсь.
— Между тем, я, как представитель Императора, являюсь высшей судебной инстанцией в пределах графства Армьен, и могу пересматривать любые судебные решения, принятые в его пределах.
— Принятые судьями графства Армьен. — уточнил Кастор. — Но я не собираюсь с вами спорить по этому поводу. Вам в любом случае придется подыскать для Вокьюра нового главу.
— Это мы ещё посмотрим. Господин Паллон меня, как глава Вокьюра, всегда устраивал…
— Ну чтож, посмотрите… — вздохнул Кастор, и извлек из своей сумки округлый мешочек.
— Что… — не успел возмутиться генерал, как на его шикарный стол выкатилась бледно-зеленоватая голова Гувера, облепленная слипшимися от запекшейся крови волосами. Ещё от этой головы отчётливо разило плесневелым трупным душком.
— Я конечно не знаю… Но на мой взгляд все-таки лучше подыскать кого-то другого. — усмехнулся Кастор, и добавил на стол ещё пару бумаг. — Вот обвинительное заключение, исполнительный акт, и рапорт на ваше имя. Всего доброго.
Вскоре инквизиторы попрощались с Балином, забрав из его телеги часть своей клади, а часть, с избытком продуктов и опустевшими сумками, оставив ему. Вообще, парень выглядел очень понуро, и его можно было понять. Без Тибольда, который давал ему и кров, и работу, он сам оказался не у дел. Конечно, вряд ли ему грозило нищенство и голод, в Вокьюре парня знали, и в беде бы не оставили, но он лишился того, что сам считал своим призванием и даже служением. От Аполлоса не ускользнуло расстройство Балина, и перед тем как расстаться, он постарался его утешить.
— Скоро в Вокьюр пришлют священника. Отцу понадобится помощь и поддержка. — сказал инквизитор. — И ты уже сейчас можешь ему здорово помочь. Помнишь, в каком состоянии храм? Наведи там порядок, приберись, протри всё. На Престоле постели новый покров обязательно. В общем, на тебе лежит большая ответственность. Как понял?
— Слушаюсь, Ваше Преподобие. А вопрос можно? Как скоро священника пришлют?
— Это как господин комиссар договорится с вашим епископом. Впрочем, зная господина комиссара, не думаю, что это будет длительный срок. — усмехнулся Аполлос.
Отпустив, наконец, Балина и оседлав коней, инквизиторы действительно отправились в армьенскую консисторию, что было последним их делом в этом городе.
Опрятное каменное строение, напоминающее маленький дворец в церковном стиле, с небольшим парком на переднем дворе, находилось в западной части внешнего города. Это было удобно, по той причине, что дальнейший путь из Армьена вёл как раз в этом же направлении, и инквизиторы заскочили в консисторию буквально походя.
Заехав на задний двор, оставили лошадей у коновязи и, обойдя крыло здания подошли к парадному входу. Маленький престарелый монашек, открывший дверь, встретил гостей удивленно, но доброжелательно, и без заминок проводил в дремлющий тенистый покой епархиального управления.
Свет, как и свежий воздух проникали сюда очевидно плохо. В пыльных сумерках стоял сладковато-приторный запах старых тканей и дерева с легкими оттенками благовоний.
— У нас здесь редко бывают посетители, особенно такие… — тихо произнес монашек, поднимаясь вверх по широкой скрипучей лестнице. — Его Высокопреподобие, если честно, не был готов к приёму, тем более до обеда. Вам придется подождать немного.
Ждать пришлось действительно долго, сидя на диване в небольшом тёмном холле, где все освещение обеспечивалось четырьмя лампадами, освещающими лики на старинных холщовых иконах. Аполлос ничего не имел против, наслаждаясь покоем перед предстоящей скачкой в седле, которая обещала растревожить его ранение, а вот Кастор заметно хмурился. Но, наконец, монашек снова появился из-за двери и пригласил войти.
