Архиерей, Савватий Армьенский, оказался не просто древним стариком, а человеком, который только чудом встретил это утро. Совершенно седой, с косматыми бровями, опустившимися на глаза и бледной обвисшей кожей, он сидел за столом, словно в полудрёме. Когда инквизиторы приблизились и сели перед ним, он словно по слуху определив это заговорил старческим надтреснутым голосом, делая между словами значительные паузы:
— Вы… господа… приехали к нам… из самого Альдена… Так?
— Совершенно верно. — ответил Кастор. — Мы проводили инспекцию в Вокьюре, и должны попросить вас обратить внимание на это село и его людей.
— Давно я не был в Альдене… — продолжил Савватий, или не услышав слов инквизитора, или проигнорировав их. — Кажется уже сорок пять зим… Большой город… Холодный… Ветра там сильные…
— А в Вокьюре необходимо поставить приходского священника. Инспектор инквизиции не справлялся со своими обязанностями и был отстранён. В храме служба не совершалась с самой Пасхи.
— Для здоровья плохо… Здесь у нас видите. Спокойно… тепло… Можно дожить до самых преклонных лет. Господь милостив.
— Владыка… Так как насчёт священника для Вокьюра?
— Священник в Вокьюре, это хорошо… Там хорошее место… Солнца много. Здесь у нас в городе, хуже…
— Мы сможем решить этот вопрос?
— Какой вопрос, Дамиан? Что они хотят эти господа? — в пол оборота епископ повернулся к монашку.
— Милостью Божией, мы сможем решить их проблему. — тихо ответил монашек, слегка поклонившись. — Мы подготовим документы.
— А… Ну и славно… И славно… Занимайтесь. Но сначала пусть покушают… Они может быть голодные?
— Хорошо, Владыко.
— Ну вы ступайте… ступайте… Я тоже, пожалуй, попью чаю. — Савватий показал жестом, что посетители могут быть свободны. — Дамиан… Помоги мне встать…
Монашек подскочил к архиерею, беря его подмышки и вынимая из кресла, а сам обратился к инквизиторам.
— Господа, подождите меня в холле, я к вам скоро выйду. Скажу вам, как мы поступим.
Едва выйдя из архиерейского кабинета, Кастор обратился к Аполлосу:
— Ну и как тебе то, что ты видел?
— Если честно, мне кажется, что в Армьене просто нет архиерея. — покачал головой секундант.
— Это так. Но кто-то другой конечно же есть. Кто-то в ближайшем окружении. Не исключено, что тот же самый Дамиан, или тот, кому Дамиан служит помимо епископа.
— И что же делать? Решать вопрос с Дамианом?
— По милости Божией, мы это еще можем себе позволить, но предупреждаю, наше путешествие станет определенно менее обеспеченным.
Монашек, оказавшийся по совместительству и секретарем Савватия вышел еще через пол часа.
— Владыка понял ваш вопрос, и благословляет вас на дальнейший путь, на ваши праведные труды. — тихо и умиротворяюще проговорил он.
— Я думаю, владыке было бы небезинтересно узнать, что до сих пор близ Вокьюра находится скверный пруд, который требует длительного очищения. Вы понимаете, что я подразумеваю под словом скверный?
— Конечно понимаю. Но вы же сами видите, в каком состоянии Владыка, ему тяжело удерживать в памяти так много проблем. Если честно, он иногда и своё имя припомнить не может. — Дамиан с добрейшей улыбкой пожал плечами.
— Я понимаю ваши трудности. — кивнул Кастор. — Нелегко вам приходится…
— Ну, слава Богу за всё.
— Вот, держите, Господь посылает вам немного помощи. — Кастор взял монашка за руку и вложил ему в ладонь три кругляшка, гораздо меньших по размеру, чем солиды. Секретарь посмотрел на них, и заметив яркий желтоватый отблеск металла, одарил инквизитора своим честнейшим и ясным взглядом.
— Слава Господу Иисусу Христу. Я уверен, что и жителей Вокьюра Он не оставит без своей помощи.
Дальнейший путь лежал к западу от Вокьюра, в место, обозначенное как Шаттери. Как объяснил Кастор, это был опорный пункт инквизиции, способный решать боевые задачи, и по совместительству выполняющий рэйнджерские функции. Командир Шаттери, Филипп Буро, как и Тибольд Орви состоял в должности инспектора, но только этим всё их сходство и ограничивалось. Кастор знал Филиппа еще с мистерионской экспедиции и не раз сотрудничал с ним во время своих вестерских операций. Это был действительно воин Церкви, отлично знающий своё дело.
Пока ехали верхами, общения, конечно не получалось, Аполлос даже стал уставать от бесконечных стен леса, среди которых была зажата их дорога. Единственным впечатлением, был еще один встретившийся эрк, который ехал к Армьену на своей повозке. Это была одноосная арба, сколоченная из грубых досок, а запряжен в неё был массивный косматый бычок, с короткими крутыми рогами и длинной шерстью, свисающей почти до земли. Сам эрк, сидящий за поводьями был огромным грузным мужиком, с рыжей бородой заплетенной в две косички, и чем-то даже напоминал своего быка. Сама повозка была доверху завалена меховыми свёртками, на которых сидела еще и зрелая некрасивая женщина, одетая в бурую поневу и перемотанная шерстяными платками. Если возница смерил всадников гротескно-презрительным взглядом, то его спутница глаз не поднимала и выглядела достаточно жалко.
