На дворе к тому времени уже стемнело, и лишь множество факелов и несколько висячих фонарей заливали территорию крепости неярким свечением. Обитатели Шаттери встречали только что прибывших всадников, всего дюжину человек. Лишь некоторые из них носили инквизиторские котты, большинство же было облачено в обычные камзолы с легкими кирасами, и лишь красные повязки у всех на плечах, по-видимому, обозначали их общую принадлежность.
Но больше всего внимания обращал на себя предводитель отряда, мощный воитель с угольно-чёрной гривой зачесанных назад волос. При том, что и сам по себе он был сложен могуче, массивный доспех с наплечниками придавал его фигуре еще больше грозной основательности. Грубое носатое лицо, с явственной щетиной, косматые бакенбарды, все это придавало облику командира нечто звериное, делая его похожим или на медведя, или на огромного волка, или еще на какого косматого зверя. Таков был майор-агент инспектор Филипп Буро.
Сейчас он стоял рядом с Кастором, держа руку у него на плече, и, хищно скалясь, о чем-то весело расспрашивал.
— А… Так это и есть твой секундант?! — пробасил он, увидев Аполлоса. — Еще один бош на мою голову. Ну привет, секундант!
Аполлос ответил сдержанным полупоклоном. Задумавшись немного над тем, кого ему напоминает Филипп, он понял, что это более дикая версия незапамятного Рорика Маркуса, немного более сильная, и лишенная налёта цивилизованности. Словно какого-то варвара специально нарядили инквизитором и заставили приглядывать за крепостью.
— Ладно, все разговоры потом! — махнул рукой Филипп и продолжил реветь на весь двор, — Сейчас мы первым делом помолимся, потому что милостивый Иисус помог нам управиться быстро и легко! А потом я буду жрать, бухать, и послушаю, что там творится у бошей, какой чёрт принёс их в мою нору. Так! Где наш поп? Зовите попа! Идём в храм!
Храм в виде небольшой базилики располагался в правой стене, протянувшейся от ворот к донжонной башне. К нему почти ничего не было пристроено, и ряд из четырех стрельчатых окон обеспечивал проникновение света со двора внутрь помещения. Здесь было слишком тесно для лавок, но чувствовалось, что к храму обитатели Шаттери относятся с особенным благоговением. Стены выложенные серым мрамором, ярко-красная, почти новая ковровая дорожка с золотой окантовкой, белоснежный престол, устеленный алым покровом. Несколько икон в промежутках между окнами были освещены позолоченными лампадками, свисающими на блестящих цепочках. Похоже, если когда-либо в крепости бывал какой-то денежный избыток, он шел именно на обустройство храма.
Прибвышие всадники, оба инквизитора из Альдена, и еще несколько человек тихо зайдя внутрь встали на молитву и в терпеливом молчании дождались пока придет священник. Отцом оказался большой неловкий толстяк в старом шерстяном хабите. По видимому, его избыток веса был причиной многих болезней, и передвигался он с некоторым трудом, хотя и спешил. Сняв с аналоя краснобелую столу, он быстро набросил её на плечи, перекрестился и тоненько заголосил начало благодарственного молебна.
Уже через пятнадцать минут Филипп вместе с гостями сидел в столовой, уплетая жирную рульку и, при этом бойко общаясь, несмотря на набитый мясом рот.
— Так что вы, говорите, тут делаете? — спросил он. — С инспекцией заявились? Тот засранец, который был до вас чем-то остался недоволен?
— Да нет, скорее напротив. — покачал головой Кастор. — Отзыв в рапорте скорее положительный. Отмечает вашу верность и самоотверженность в служении. Даже аскетизм…
— Хм… А по его виду, когда он уезжал, я бы так не сказал. — усмехнулся Буро. — Вы бы его видели… Чванливый гусь. Воротил здесь нос от всего, смотрел так, словно хочет чихнуть или блевануть. Повертелся пару часов, задал пару вопросов, мы даже принять его толком не успели, да и слинял. Я думал, понапишет всякой хрени в рапорте, может меня уже снимут отсюда наконец. А он, выходит, сучий потрох, меня еще и похвалил…
— Ну, его в предыдущем месте очень хорошо приняли. — усмехнулся Кастор. — А с вас тут и взять нечего.
— Так тут всё видно, хоть задницей смотри. Служим за жратву, да и слава Иисусу.
— А из Гримминдейла разве на штат не отчисляют?
— Вот, сам сказал, на штат. Здесь по штату пятнадцать человек положено, я с секундантом и чёртова дюжина сентинелов. А у нас в крепости пятьдесят две души, даже дети завелись. И всем всё надо…
— Зачем?
— У Бога спроси, зачем. — раздраженно ответил Филипп. — Так получилось. Так я так и не понял, если тот хрен написал, что мы молодцы, вы здесь за каким ямбом?
— Дело в том, что тот хрен схватил множественную обсессию. И мы пытаемся понять, когда и как это могло случиться, и насколько адекватен его отчёт.
— Вот как? И что, сильно его распердолило? — удивился инспектор, припадая к кубку.
— Порядочно, теперь доживает свой век в бедламе.
— Ну не знаю… Он выглядел как совершенно нормальный бош, эдакий заносчивый засранец. Чертовщины я не заметил. Впрочем, я с ним дела почти не имел, так что, если там хорошо засело, могло себя и не выдать. Сами уж смотрите.
— То есть сколько он здесь пробыл?
