Ему не хватает сил доплыть до желанного берега. Руки и ноги налились свинцом, спины не согнуть, тянет на дно, утаскивает...
«Все воды Твои и волны Твои прошли надо мною».
Стремительно падая на дно, Судских заставил себя пошире расставить ноги, чтобы ослабить удар о грунт. Толчок. Он с трудом открыл глаза.
— Голубчик! — протиснулось в сознание. — Очумался! Вот и гарненько!
«Мастачный!» — только у него сочная погань в ласковом голосе.
— А ты все за дурачка считал Мастачного, а он, ось як, такого генерала захомутал! Много ты моих глуповатых хлопчиков положил, а я не полез... Я тебя хитростью выкурил, «вишенкой».
«Нервно-паралитические шашки», — без разъяснений понял Судских. Недооценил он Мастачного, с шакалом иначе воевать надо...
В голове не прояснялось. Потянул через силу воздух, кое- как освежил легкие. С трудом повернул голову влево-вправо. Никого. Он один, привязанный к осине.
— Братишков шукаешь? Нету! — довольно захихикал Мастачный. — Их вместо чучел повели, пусть мои хлопчики потренируются, а мы с тобой один на один потолкуем. Как, дружок заклятый, побалакаем? Тебе есть чего мне сказать.
Мастачный сидел в пяти шагах от него на перевернутом ржавом ведре. Одной рукой в колено уперся, другой картинно помахивает.
«Как же это все случилось?» — оживал Судских, восстанавливая в памяти случившееся.
До полусотни опровцев, не привыкших воевать в открытую, сводная команда встретила слаженным огнем. Почти все остались лежать на снежном пологе. Стоны, вскрики и растревоженное воронье над свалкой. Перед второй атакой
Судских перестроил команду. Семерых из ватаги Буйнова увел Смольников, готовить позицию на возвышении. Туда первыми ушли Аркадий Левицкий и Марья.
Вторая атака опровцев задерживалась. Они не торопились высовываться из-за бронетехники.
«Наверное, Мастачный подкрепление ждет», — кольнула догадка Судских.
— Бурмистров! Ваня, живо связь с Воливачом!
— Готово, Игорь Петрович, — протянул он Судских микрофон.
— Застряли, Первый, — сообщил Судских. — Задание выполнено, однако застряли в последней точке. Облава ОПРом, силами до двух рот с бронетехникой. Руководит Мастачный.
— Уходи, Второй, раньше часа подмоги не будет. Лучше продержись наверху до вертолета. А я тебе в помощь добрую весть скажу: ребята из рейда вернулись, у хамов Мастачного отбили Гришутку и Бехтеренко!
— Вот это подмога! — воскликнул Судских. Жить стало приятней. — Будем отходить, — сказал он, приподымаясь. И тогда над головой раздались хлопки, запахло жженой вишневой косточкой...
— Да ты не спереживай, — потешался Мастачный. — Догоним еще твою бабу, и что надо заберем, и родилку ей устроим, и хлопчик твой не убежит.
Судских надоела эта брехня.
— Мастачный, кто убил гадалку Мотвийчук?
— Я, — гордо ответил Мастачный. — Вот я вас вокруг пальца, а? Уметь надо!
— Зачем?
— Какой непонятливый! Так ей Мойша Дейл деньгу передал, а мне они очень кстати. Шумайло ее телефончик еще когда начал прослушивать, вот я и подсуетился.
— Сколько?
н — Та зачем тебе это сдалось? С минуты на минуту на тот i свет отправишься, там и узнаешь. Ты скажи мне лучше: за | твои дискетки сколь дадут?
— Кто сказал?
— Как говорят в народи, в семье не без Мавроди, — с удовольствием захихикал Мастачный. — Зеленый лимон дадут?
I Внутренне Судских напрягся: на самом деле знает Мас-
j д тачный, что дискеты у Марьи или понтуется? | — Кто тебе сказал, что я с собой носил их?
! — Никто не сказал, — серьезно согласился Мастачный. И
опять захихикал. — Я ж их вычислил! Я твою бабу брюхатую от самой Москвы вел! Тихенько, осторожненько! И пе- , реговоры твои с Воливачом слухал, и место встречи заранее проведал. Снежок маленько подкузьмил. А то бы ты сейчас висел у меня на осине. I — Который час? — спросил Судских.
! — А без десяти шесть, — небрежно ответил Мастачный. —
Подмогу ждешь? Не жди. Вот она, твоя рация. Да еще не родился такой Судских, который Мастачного надул. Я от тебя I привет Воливачу зараз передам. Из Лас-Вегаса! Ха-ха! j — Выкрест! — раздирало Судских возмущение, — Нику-
I да ты не уйдешь!
— Тю! Да я истинный христианин! Да мне за твою смерть I все грехи спишутся! Кончаем эту балачку, пора тебе на суд ' Божий...
I Мастачный поднялся неторопливо, передернул затвор ав
томата. Судских старался смотреть выше его головы, в небо, на искренне светившее солнце, на белый снег везде, где хватало глаз.
I Как же так, не понимал он, нечисть празднует победу, а у
I него в последний миг даже руки связаны? ( — Развяжи, — попросил Судских.
I — Не, — отрицательно замахал головой Мастачный. —-
Это не надо. Ты змей еще тот, не хочу рисковать. Все равно ты нехристь.
Судских опустил голову.
«Простите, други, не уберег я вас, и ты, стрелец, прости, в неровный час развела нас судьба...»
— И я тебя не расстреливаю, а казню за богомерзкие штучки.
