«Русский, — припомнилась шутливая истина «литератора» Смольникова, — даже в самые худшие времена удерживался в состоянии покоя за счет перемешанных в нем кровей. Когда кавказская бьет в голову, сибирская остужает ноги, еврейская вливается в музыку, немецкая в пиво; когда северная рассудочно экономит, южная дом продаст, но праздник по случаю закатит. Вот и вся тайна загадочной русской души. Спроси нас Всевышний, чего мы хотим, — сами не знаем. Даст кусок золота, мы им орехи колотим, урожай пошлет невиданный, плачем, хранить негде, недород нашлет — молчим, Бога не проклинаем, скрипим, надеясь на лучшее. Ради этого живем, выживаем и жить будем долго».
Загадочная ухмылка держалась на лице Бехтеренко до самого Ясенево. По какому поводу — сам не знал.
В Управлении, справившись с потоком поздравлений, он прошел в свой кабинет и открыл сейф. Вот он, пакет Судских, завещание...
Посидел за столом, подумал, выложив перед собой запечатанный пакет под сургучной печатью. Вскрывал его неторопливо, собрав осыпавшийся сургуч в пепельницу.
Развернул единственный лист. Узнал почерк Судских.
«Слава, не спеши делать выводы по поводу Икса. Он враг, но не спеши. Есть мудрая пословица: «Врага не отпускай от себя на расстояние». Пока даже я не могу определить степень его вины. И если со мной случится что-то, все равно не спеши. Ситуация может измениться в корне в любой момент». Под Иксом по уговору у них значился Воливач.
«Но откуда он мог предвидеть точно последствия? — н<Ь4- доумевал Бехтеренко. — Заведомо знал о своем исчезнове* нии, знал, выходит, и о перемещении Воливача... А не та ли это высокая политика, из-за которой исчезают люди неведомо куда и неизвестно откуда появляются? Сам президент напрямую сказал не воевать с мельницами и не спешить. А о Судских даже не спросил... Ну, ходы-ходики!»
Поджигая послание Судских, он определил для себя:
«Поищу-ка я генерала сам и тихой сапой, а там видно будет».
Через час он появился на Лубянке. Перед отъездом он накоротко собрал старших офицеров и объявил им: никаких перемен в УСИ не будет, Управление сохраняется в своем обычном виде. Кто останется за хозяина?
— Пока Зверев, — закончил Бехтеренко и распустил офицеров.
Само собой, Зверев задержался.
