Отряд уже четыре дня, как ехал после развилки, по дороге, на которой, судя по подробной карте этой части империи, полученной принцем еще в Эламе, наряду с другими, стояло очень мало городов. Значит, по ней должно было ездить гораздо меньше народа, чем по другой, по какой-то прихоти истории, пролегавшей от одного более-менее крупного города к другому, которые стояли довольно близко друг от друга. Выбранная же отрядом дорога в основном вела от села к селу, но поскольку небольшие городки на ней все же встречались, то можно было надеяться, что и придорожные трактиры будут тоже. Но в конце концов ночевать можно было и в деревнях, напросившись к кому-нибудь на постой, посулив звонкую монету. Крестьянам она всегда нужна. А в крупном селе могла быть и харчевня. Так что особых проблем с этим не должно было возникнуть. Они и не возникали. Правда эта дорога несколько уводила их в сторону, но совсем немного, и, по словам принца, в общем-целом вела их к цели. Так что по ней они и собирались ехать большую часть пути. И только дня за три до нужного им города, они должны будут тоже на развилке, перейти на другую дорогу, ведущую уже прямиком к Гелису.
С утра резко похолодало. И до этого, прямо скажем, не было тепло — зима как-никак, тем более на севере. Но с утра, а может уже с ночи, щеки щипал такой знатный мороз, что все вспомнили не доброй памяти ночевку на перевале. По такой погоде хотелось остаться в жарко натопленном трактире и носа за порог не высовывать. И менее всего хотелось садиться верхом и скакать на лошади, ощущая нещадно жгучий ветер на лице. Но хочешь, не хочешь, а делать нечего, надо ехать, они и поехали. К ночи похолодало еще больше и единственными связными мыслями несчастных путников, стучащих зубами от проникающего везде и всюду мороза, были мысли о тепле. И о трактире с весело трещащими на огне поленьями в большом очаге, и горячем барашке на вертеле, и, конечно, мягкой, чистой, нагретой ловкими служанками, постели. Впрочем, и от подогретого вина они бы тоже не отказались. И все так живо представляли себе это блаженство, что от этого становилось еще холоднее. А окружающая действительность еще мрачнее, потому что никакого трактира им так и не встретилось.
— К..к.куда он п..п.прок. клятый п..п..под..д..девался? — Задал риторический вопрос Керт, заикаясь от холода. Никто ему, понятно, не ответил, потому что и сами не знали, а очень хотелось бы знать.
— Т..т..тут не. неп..п..поддалек..к..ку с. село д. должн. но б..б..быть. — Так же дробно стуча зубами, сказал Эдвин и с надеждой добавил, — т..т..там и п..п..перен. начуем.
Отправились в село, из последних сил погоняя лошадей. Надежда их подгоняла еще сильней, летя к человеческому жилью. Наконец приехали, и с облегчением вдохнули ледяной воздух. Поискали деревенскую харчевню, но к своему удивлению ничего не нашли, хотя село было большое и крепкое. Жители явно не бедствовали, хотя и не были богаты. Тогда подъехали к первому же дому и постучались в ворота. Надрывно залаяла собака. Некоторое время никто не открывал, но потом ворота приоткрылись, и показалось лицо хозяина.
— Чего надоть? — Грубовато спросил он.
— П..п..перен. ноевать. Мы хорошо за..п..платим. — Ответил Эдвин, доставая непослушными пальцами золотую монету, которую повертел перед глазами крестьянина. Тот некоторое время молчал, с жадностью глядя на деньги, но потом тяжело вздохнул и с явным сожалением сказал:
— Не могу. Рад бы, но, ей богу, не могу!
— Но почему?! Вы что же, оставите нас на улице при таком морозе на ночь?! И от золотого откажетесь?! И бога не побоитесь?! — От изумления перестав стучать зубами, вскричал принц. — А как мы насмерть замерзнем под вашими воротами? Что тогда?
Мужчина сделал пальцами отворот и твердо повторил:
— Не могу. Идитя отседова.
— Странный человек! Хотя у него может случилось чего. Может, умер кто-то близкий и он никого не хочет видеть. — Предположил Эдвин, — пойдем к другому дому. Надеюсь, в нем люди погостеприимнее живут.
Но и во втором доме повторилось тоже самое. И третьем, и в четвертом. Насмерть уже замерзшие путешественники, мечтающие теперь только о тепле, еще раз о тепле, и ни о чем, кроме тепла, совершенно ничего не понимали. Странное село какое-то, и жители в нем странные, даже от больших денег всего лишь за ночлег отказываются. А ведь Эдвин уже пять золотых за него предлагал, вряд ли они такие деньги и в руках когда держали. Сморят круглыми от жадности глазами, но отказываются пустить в дом. И главное, никто не объясняет — почему. Может в этом селение зараза какая. Тогда отсюда в самом деле бежать нужно, пока не поздно, несмотря на холод. Наконец, в каком-то доме их пожалели. Пустить не пустили, но хоть что-то посоветовали:
— Не ходите по домам, не стучите. Никто вас не пустит. Езжайте лучше в замок лорда. Он хозяин гостеприимный, никому из путников не отказывает. Он вас обязательно примет.
