Ребята и девушки, решили не собирать разбросанные или аккуратно разложенные в них вещи, справедливо рассудив, что безопасность и быстрота важнее, а все остальное дело наживное. Подхватывали только дорожные мешки, привычное оружие и свои куртки с зимними сапогами, и шли дальше к следующей покоям. Это барахло постепенно стало отягощать их и мешать сражаться, несмотря на то, что большую часть всего несли женщины. Но как бы там ни было, они все равно оказывали всей этой вооруженной, разнокалиберной толпе действенное сопротивление. А натиск, в какой-то момент усилился, а потом резко пошел на спад и прекратился. Отряд воспользовался этим и в скором темпе начал спускаться на первый этаж, в холл, к входной двери, пока на него еще кто-нибудь не набросился. Они успели, но там их встретили.
Это были явно измененные люди, о которых рассказывала леди Эгмонд, пожелавшая, все же, уйти с прорывающимися на свободу товарищами. Ее комнату не посещали, она находилась в другом крыле здания, и туда надо было бы добираться слишком долго. Милина посчитала возможным отказаться от всех своих вещей, а теплой одеждой с ней пообещали поделиться ее новые товарищи, как когда-то они поделились с Лерой и Вилом и Эвеном. Но пока нужно было преодолеть новый заслон.
Эти существа напоминали харитов, да собственно они ими и были, ведь это название — общее для такого рода созданий. Но если те, которых они встретили в лесу, были похожи на волков, то среди этих были и кошки — гибкие и стремительные, и могучие медведи, и идущие на пролом вепри, и много кто еще. И с ними вместе стоял хозяин здешних мест, колдун-некромант, почти полутора тысячелетний лорд Риверус Эгмонд. Толи он не доверял своим творениям, то ли они не могли действовать автономно и требовали постоянной подпитки колдовством, то ли он хотел сам убедиться, а может даже полюбоваться на то, как хариты накажут взбунтовавшуюся кампанию. Хотя, вполне вероятно, он уверенный в их силе и возможностях, хотел наоборот предотвратить с их стороны расправу над людьми. Ведь они были еще нужны ему живыми. Но, так или иначе, Риверус был там, и стоял позади всех.
У харитов, в добавок ко всему прочему, на этот раз в руках были мечи. Лорд Эгмонд, наверное, не сомневался в том, что весь предыдущий ратный труд должен был донельзя утомить его врагов, не говоря уж о ранениях, которые и перевязать толком времени не было. И они давно уже должны были ослабнуть и едва волочить ноги — куда им еще с кем-то сражаться. И поэтому они обязаны были стать легкой добычей созданных им существ. Так бы оно наверняка и было, будь на месте этих людей кто угодно другой. Но они были воинами не обычными, а самыми лучшими, отборными, а также и очень выносливыми. И кроме того они прошли через несколько боев с превосходящими по численности противниками и с харитами в том числе, а опыт многого стоит. И они знали чего им от этих измененных людей можно ждать, пусть на этот раз они и взялись за мечи.
И новый бой начался. Он был очень тяжел. Леорнийцы и Сандра действительно до смерти устали и держались из последних сил. Да и ранения, в самом деле, начали сказываться. Тогда как их недруги были еще свежи. И хотя их уровни во владении мечами смешно было сравнивать, но наступил момент, когда воины начали проигрывать, по одному выбывая из схватки. В какой-то момент погиб Якоб и отряд потерял еще одного товарища и бойца. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Эдвин, который наряду с работой мечом на протяжении всего этого дня еще и умудрялся посылать заклинания, чего раньше никогда не делал, выбирая что-то одно, или делал но попеременно, ни убил лорда Эгмонда. Он целился в какого-то харита-кота, который как раз собрался ударить Керта, но ему в этот же момент пронзил живот Лоран.
Кот согнулся, и заклинание Эдвина прошло поверх его головы и поразило стоящего довольно далеко от битвы, но в том же направлении, Риверуса. Его поразила молния прямо в голову, и он молниеносно умер. И хариты почти сразу потеряли интерес к битве, как будто только присутствие живого хозяина, а скорее его колдовство скрепляло их и превращало в маленькую армию. А теперь, когда полководца-колдуна не стало, его создания разбрелись кто куда, не обращая на людей никакого внимания.
Забегая вперед, надо сказать, что эти существа оказались очень неустойчивыми. И все решили, что этот раздел некромантии лорду Эгмонду явно не давался, несмотря на то, что он занимался этим несколько сотен лет. Сначала хариты потеряли разум и стали вести себя как те животные, которых они воплощали. И это произошло очень быстро — в тот же день, когда они стали свободны. А затем, на завтра, они стали умирать. Видимо их жизни напрямую зависели от подпитывающего их колдовства. Возможно, Риверус сделал так специально, чтобы измененные люди полностью зависели от него и не вздумали взбунтоваться и сбежать.
