Они не сговаривались между собой, станут ли рассказывать о своих запутанных взаимоотношениях кому-либо. Негласным было соглашение, что обо всем первыми узнают Алисса и Дункан. Фрея не была уверена в кузене, как прежде, после того, как отец ненавязчиво попросил его приглядывать за ней, о чем она узнала от мистера Певензи, не умевшего держать язык за зубами. И всё же они были их ближними друзьями. Быть честными перед Рейчел и Спенсером тоже имело значение, вот только Фрея ощущала перед лицом всё ещё тлеющих чувств подруги непонятный страх, сковывающий её уверенность в цепи нерешительности и вины. Джеймсу, казалось, было плевать на то, знали ли о них все или же не знал никто, и Фрея отчаянно хотела уподобиться ему, но попытки сделать это были тщетными. К собственному сожалению забывать обо всех и всем ей удавалось только рядом с ним.
Даже Алисса не могла понять её теперь. Это беспокойство Фрея держала при себе, находя его слишком глупым, чтобы делиться с кем-либо. Тем не менее, её выдавало настороженно испуганное выражение лица в то время, пока Рейчел и Алисса продолжали вести себя со всей присущей им безмятежностью. Во многом её душили изобличающие слова подруги, полные болезненного упрека, хотя сама она давно забыла о той минутной слабости.
Двери в праздничном нетерпении открыл перед ними Джеймс. Осмотрел каждую по очереди, пока не нашел её лица, отвернутого в сторону. Казалось, день рождения был у него, а не у Спенсера, настолько радостно парень их встречал, полон приятного трепещущего в груди волнения.
Рейчел нежно улыбнулась в ответ, замешкавшись в очарованном оцепенении. Начала что-то говорить, когда Джеймс недослушал, отступив немного в сторону, чтобы впустить их в дом. Затем девушка склонила голову в знак благодарности, сжала крепко зубы, горделиво вздернула кверху подборок и вошла в дом. За ней последовала Алисса с тихим сухим приветствием. Заключала троицу Фрея, которая, опустив голову вниз, прошла мимо. Необъяснимая отстраненность предотвратила поцелуй, которым Джеймс хотел её приветствовать, поддавшись чувству, которому в последние дни не сопротивлялся, позволив тому взять вверх над зарытыми в глубине души убеждениями. Всё стало для него таким непривычным, но от того не менее приятным.
— Ты очень красивая, — произнес, выдыхая слова в затылок Фреи. Помог ей единственной снять с плеч пальто, когда навстречу Алиссе и Рейчел вышел Спенсер, сияющий в особенный день. В ответ Джеймс ожидал увидеть хотя бы тень улыбки, но она оставалась решительно непоколебимой в своей напускной холодности. — Всё в порядке? — растерянно спросил.
— Да, — ответила кротко, даже не взглянув на него. Джеймс хотел было взять её за руку, переплести пальцы вместе, чтобы она сжала их и позволила убедиться в подлинности собственных слов, но Фрея успела отступить быстрее, чем он сумел это сделать.
Они прошли на кухню, где их ждал Дункан. Облаченный в фартук с причудливыми оборками, он стоял у плиты, заканчивая с приготовлениями. Сквозь запотевшие стекла очков почти не было видно глаз, когда парень наклонился, чтобы приоткрыть духовку и проверить готовность гуся, запеченного с яблоками. На лбу блестели капли пота, по щекам была размазана мука. Услышав из прихожей голоса гостей, Дункан поспешил вытереть запотевший лоб краем перчатки, напоминавшей большую клешню, прежде чем стянуть её.
Первой в комнате оказалась Алисса, в руку которой вцепилась Фрея. Дункан снял очки, протер их стекла о край футболки, прежде чем надеть обратно и выпустить ошеломленный вздох, во многом предназначавшейся одной из девушек. Отпустив подругу, Фрея поспешила занять место за столом, не обращая внимания ни на смущение Алиссы, ни на потрясение кузена. Скоро в комнату ворвался и Джеймс, разрушивший своим появлением короткую затянувшуюся паузу, повисшую между парнем и девушкой.
— Иди и переоденься. Я достану дурацкого гуся, — Джеймс хлопнул друга по спине, подталкивая вперед и наблюдая краем глаза за Фреей, которая едва успела встретиться с ним взглядом, сразу же отвела глаза в сторону. Алисса заняла место рядом, и ему нужно было поторопиться, чтобы сесть по другую руку от неё.
Дункан вышел из комнаты, до последнего не сводя с Алиссы очарованного взгляда. Ударился плечом о двери и чуть было не вывернул шею. Всё так же безнадежно влюбленный, он по-прежнему не подавал надежд на улучшение положения своих сердечных дел. Дункан не мог любить Алиссу меньше, хотя даже не пытался, что, по мнению Джеймса, стоило бы сделать. Впрочем, в последнее время его это занимало гораздо меньше, чем должно было. Он и сам оказался в узниках, а потому не мог винить равного по горю друга в той же слабости.
