Когда Дункан разливал вино по бокалам, Рейчел возмущалась вслух, критикуя внешнее убранство стола, полного вкусной еды, на приготовление которой ушли долгие часы, прежде всего Джеймса и Дункана, решивших сделать другу своеобразный подарок. Она продолжала наблюдать за Джеймсом, хоть и не обделяла вниманием Спенсера, бросая ему вместе с навязчивыми замечаниями улыбки, скрашивающие её яд. Спенсер же широко улыбался, не замечая вокруг никого, кроме своей девушки, выдающейся ему идеальной вопреки всем своим явным недостаткам. Алисса скучающе рассматривала комнату, будто впервые была гостей в этом доме, но с каждым томным вздохом опускала глаза вниз, только хотя бы случайно не посмотреть в сторону Дункана, бросающего на неё короткие взгляды. Джеймс, положив ладонь на колено Фреи, пытался привлечь её внимание незамысловатыми вопросами, на которые она давала короткие ответы. Не глядя в сторону парня, она пыталась убрать его руку, что всякий раз возвращалась обратно, будто именно там ей и было место.
После слов, произнесенных Рейчел ещё в их комнате, Фрея пыталась не упускать её из виду, поэтому не могла не замечать, как подруга смотрела на Джеймса. Ей даже было неловко, что он уделял так много внимания ей, будто они были наедине, а не в окружении друзей, хотя в свете других обстоятельств она не стала бы желать большего.
Они так и не пришли к соглашению о том, были ли вместе в самом обычном понимании этого выражения, либо же просто временно дурачились, не обязывая себя обещаниями оставаться вечными. Было достаточно того, что было, а вот что это было, стало не так уж важно. Для Фреи всё дело было во времени, в котором их привязанность однажды должна была непременно раствориться, для Джеймса — в девушке, неопределенность которой сбивала с толку больше, чем собственные чувства.
Они научились проводить время вместе, не выискивая для этого случайных встреч. Виделись зачастую в закусочной, столовой или библиотеке. Бывало, Джеймс приходил к ней, когда не было Алиссы. Фрея рисовала, когда он лежал на её кровати и рассуждал о чем-то вслух, веселя самыми нелепыми теориями, выдуманными из скуки. Она ни разу не позволила ему взглянуть на картину, а когда Джеймс намеревался сделать это против её воли, то бросала рисование и усыпляла его интерес поцелуем. Бывало, Фрея заглядывала к ним домой, когда там было пусто. Джеймс играл ей на фортепиано, когда она закрывала глаза и молча слушала, внимая каждой будоражащей кровь ноте, испытывая по телу приятные мурашки. Он быстро уставал от этого занятия, но когда она просила сыграть ещё хотя бы раз, то соглашался.
Их отношения не успели стать предметом обсуждения общественности, потому что на людях Фрея пыталась держать расстояние, что немного оскорбляло Джеймса. Он слишком увлекся проявлением чувств, противоречивости которых перестал внимать, оставив старые привычки в прошлом. Отрекся от прежних убеждений, испытывая на первых порах себя несколько отречено и неуверенно, но затем свободно, как никогда прежде. Джеймс всё ещё не спешил признаваться самому себе в любви к Фрее, но испытываемые чувства пьянили сладостью, что однозначно стоила всего, во что он прежде нарочно отказывался верить.
Теперь её напускная отреченность злила, раздражала и во многом выводила его из себя. Джеймс не понимал, в чем было дело, поскольку едва ли в узком кругу друзей её что-либо должно было смущать. И всё же Фрея нарочно поменялась с Алиссой местами, была вовлечена в скучный разговор со Спенсером и Дунканом, не бросая на него и короткого взгляда, обещающего дальнейшие объяснения.
С тортом решили не спешить, дав себе для немного времени передышки. Рейчел, Спенсер, Дункан и Алисса ушли в гостиную. Фрея намеревалась пойти вместе со всеми, но Джеймс её задержал. Стоило парню произнести её имя вслух, как она поймала на себе взгляд Рейчел, полный будоражащего пренебрежения и вскипающей кровь злости. Разорваться между ними двумя было невозможно.
— Теперь никто не помешает тебе объяснить, в чем дело, — Джеймс присел на подоконник, достав из пачки сигарету. Чуть приоткрыл форточку — ей не нравился табачный дым, хоть парень был полон им. Резким запахом была пропитана его одежда, кожа и волосы, на губах и кончике языка навсегда застрял горький вкус. На самом деле ей это нравилось, но всё же Фрея всякий раз просила его не курить в её присутствии. Джеймс часто ослушивался этой просьбы.
— Всё в порядке. Нечего объяснять, — Фрея поджала губы, опустив глаза на пустую грязную тарелку. Она осталась сидеть на месте, нарочно держа его на расстоянии.
— Подойди, пожалуйста, ко мне, — мягко попросил, заставив её поднять на него неуверенный взгляд. — Пожалуйста.
