Это было время их жизни. Замечательное, по существу, время, полное свободы духа и неограниченности времени, утопающих в бесконечности. Этот вечер растворил в себе все заботы, вынудив их забыть об их существовании. Они сбросили бремя жизни, оставили мысли о будущем и сожаления о прошлом. Существовало бессмертное «теперь», и кроме той самой проживаемой секунды ничего более не имело смысла. На краю своей юности они не видели пропасти, которой прежде опасались. И чем более она была невидима, тем менее была опасна.
Дункан и Алисса по велению Рейчел должны были внести торт прямо в гостиную. Сама девушка устало развалилась на диване, положив голову на плечо Спенсера, который, кажется, ещё никогда не был так счастлив, как теперь. Фрея сидела в кресле, Джеймс — на небольшом стуле рядом с фортепиано. Он наигрывал мелодию, что нравилась ей больше остальных, забыв о том, что она была той же, которую так сильно любила мать. Фрея, не зная об этом, просто пыталась подавить улыбку, чего опьяневший рассудок не позволял сделать.
Её подхватила с места Рейчел. Алисса и Дункан задерживались, и она просила проверить, всё ли с ними было в порядке. Джеймс перестал играть. Они переглянулись, когда Фрея поднялась нехотя с места и вышла из комнаты.
На кухне никого не было. На столе было много грязной посуды и недоеденной еды. Фрея подошла к спальне и заглянула в щель приоткрытых дверей, не став врываться, распугивая Алиссу и Дункана, как птиц. Обнаружила их у окна, из которого в комнату попадал отблеск полной луны, что был единственным источником света. Они стиха о чем-то переговаривали в темноте, но Фрея не могла расслышать и слова. Она не знала, насколько уместным было бы вторгаться и нарушать их уединение, а потому стояла на месте, выжидая какого-то знака или правильного момента, когда её появление было бы уместным.
Их шепот вдруг прекратился. Они стояли в тишине и молча смотрели друг на друга. Фрея предположила, что теперь было правильное время для её появления, и уже собралась с духом войти, как вдруг Алисса положила ладони на плечи Дункана, подалась вперед и первой поцеловала его.
— Похоже, он всё-таки рассказал ей обо всем, — шепот Джеймса, присутствия которого она не сумела заметить, заставил сердце пропустить несколько ударов. Она отошла от двери и врезалась в грудь парня, который увлек её на кухню, схватив грубо за плечи.
— Что он ей рассказал? — в нетерпении спросила Фрея, сбросив с плеч руки Джеймса. Она продолжала говорить шепотом. Страх от внезапного появления парня всё ещё отдавал дрожью в руках. — Джеймс, — Фрея нетерпеливо ударила его по руке.
— После публикации второй статьи его избавили должности редактора студенческой газеты. Его об этом предупреждали, но он всё равно пошел на риск ради неё, — он наблюдал за тем, как выражение на лице девушки сменилось с озадаченного на глубоко пораженное, почти что не верящее. — Ко всему прочему фотоаппарат из редакции он украл. Ему всё равно больше нечего терять.
Фрея будто потеряла дар речи. Глаза вдруг защипало от слез, и она опустила голову вниз, громко шмыгнув носом. Джеймс хотел обнять её, но она быстро справилась с собой. Подняла голову, выпятила вперед подбородок, надела на лицо пустую едва ли убедительную улыбку.
— Нам нужен торт, — только и произнесла, прежде чем выйти из комнаты и оставить его одного.
Невзирая на отречение ото всех старых привычек и резкую смену направления потока мыслей, Джеймс не ощущал на себе явственных изменений. Теперь отплаченный отцом долг по большей мере дарил приятное чувство свободы от людей, которых ещё недавно он называл своими друзьями и не был ничем лучше кого-нибудь из них, а не связывал с родителем, от которого более не было и слова из вести. Джеймс забыл дорогу в бар, не находил смысла в пьяном забвении, не желал более ничьего другого тела сильнее, чем её. Не обременяя себя грузом рассуждений о том, что проживаемая им жизнь противоречила всему, во что так свято верил прежде, Джеймс и дальше ступал по жизненному пути легкой поступью. Внимал исключительно внутренним противоречиям Фреи, отдававшим порой холодной отчужденностью, с которой не хотел мириться.
Встречать знакомых из бара приходилось часто, поскольку знакомые лица окружали его повсюду. Они продолжали здороваться с ним, переговариваться парой-тройкой слов. Зачастую спрашивали о внезапном исчезновении, без напускного лицемерия интересуясь, в чем же было дело, и бросали колкие шутки, понятные исключительно в их узком кругу. В ответ Джеймс смеялся и отнекивался, но никогда не оставлял обещаний вернуться.
