На улице было достаточно холодно, что было не так уж удивительно для второй половины ноября. Со дня на день ожидали выпадение снега, но тот пока не спешил сменять непрекращающиеся дожди. Капала мелкая морось, застревающая невидимыми каплями между ворсинок теплых пальто. Воздух был влажным и холодным, но кроме сырости Джеймс различал в нем и смешанный запах лака для волос и духов. Он чувствовал мурашки под кожей от холода, что покрывали лицо пятнами. Лицо Рейчел сохраняло фарфорово ровный тон под тонким слоем косметики. Она выглядела, как кукла — красивая, но пустая. Почему Фрея так сильно пеклась о ней?
По дороге к закусочной они лениво болтали о разном. Рейчел спрашивала о чем-то незначительном, пустом и неважном, а Джеймс нехотя отвечал, совершенно не заинтересован в чем-либо, кроме того, чтобы расставить все точки над «і». Он чувствовал её напряжение и нетерпение узнать, о чем им предстоит поговорить в закусочной, а потому ощущал свое превосходство. Шел вперед уверенно, но неспеша, находя забаву в её мимическом терзании.
Прежде чем начать разговор, они сделали заказ. У Рейчел, похоже, совсем не было аппетита, и ему льстила мысль, что он был тому причиной. Тщеславие по-прежнему оставалось неотъемлемой чертой скверного характера Джеймса.
— Буду рада выслушать тебя, — Рейчел приняла напускной чопорный вид, выпрямив спину и сложив руки перед собой на коленях. Голову держала прямо, но глаза рыскали по всему залу, не останавливаясь на нем одном. Она зажала щеки с внутренней стороны, по лицу ходили желваки.
— Я рад за тебя и Спенсера. Похоже, вы отличная пара, и он действительно хороший парень. По крайней мере, намного лучше меня, — начал с небрежного, но честного замечания. Свободно откинулся на спинку стула и закурил. Даже если Рейчел это не нравилось, она ни за что не возразила бы.
— Я знаю, — улыбнулась слабо и неуверенно. — Очевидно, это не то, что ты хотел мне сказать.
— Ты очень проницательная, — Джеймс мягко улыбнулся, словив на себе кроткий взгляд девушки. Нога под столом нервно двигалась. — Об этом стоило сказать давно, чтобы избежать недоразумений, но мне нравиться другая девушка. Нравилась с самого начала, на самом деле.
— Я знаю, — ответила сухо, не побоявшись в этот раз посмотреть на него прямо.
— Правда? — он сделал глубокую затяжку, прежде чем выдохнуть с облегченной улыбкой. — Отлично. Я рад, что мы избежали этого недоразумения, — Джеймс сжал ладонь девушки в своей, как только та легла на стол.
— Ты ведь понимаешь, что поставил меня в неловкое положение. В конце концов, Марта моя подруга, — быстро начала лепетать Рейчел, с каждым словом вызывая у парня всё большее недоумение.
— Марта? Ты имеешь в виду Марту Каннингем? — он сделал две глубокие затяжки подряд, отпустив руку Рейчел, будто та вдруг превратилась в разжаренный уголек.
— Кого же ещё, — Рейчел нахмурилась, заново уложив руки на коленях. — Мы знакомы ещё со школы, и с тех пор переписываемся и видимся время от времени. Она моя самая давняя и близкая подруга, и я так плохо обошлась с ней, — её речь прервала официантка, вернувшаяся с заказом. Джеймс потушил сигарету и провел ладонью по волосам, выпуская из груди спертый воздух. — Должно быть, ты не знал о нашем знакомстве, хотя мне выдается странным, что Марта ничего не рассказывала обо мне, поскольку о тебе я наслышалась. Странно, как много она о тебе рассказывала, но ни разу не называла имени, из-за чего и случилось подобное недоразумение, — Рейчел глупо рассмеялась, когда Джеймс оставался тихим.
— Марта мне безразлична, — произнес серьезно, глядя девушке прямо в глаза. Её смех вдруг стих, но глупая улыбка продолжала испещрять лицо. — Мы не более, чем друзья, что бы она кому не рассказывала.
— Какое это всё глупое недоразумение, — тихо прошептала себе под нос, бросив на него короткий растерянный взгляд, полный недоразумения. — Но мы разошлись из-за…
— Я влюблен в Фрею, — опрометчиво выпалил, вынудив Рейчел вмиг оторопеть. Казалось, она задержала дыхание и совсем разучилась дышать, не сводя с него округлившихся глаз.
Чувствовали себя странно оба. Слово «влюблен» вдруг обожгло Джеймсу язык. Он не понимал, почему не признался в том, что она нравилась ему, поскольку «влюбленность» была слишком преувеличенным словом, но в то же время, как нельзя правильным. Оно жгло и тело, и душу, затуманивая сознание страхом перед громкостью произнесенных слов.
Рейчел же выглядела так, будто ей кто между ребер засадил клинок ножа. Наконец-то фарфоровое лицо покрылось пятнами, на лбу выступили холодные капли пота. Глаза стали стеклянными, будто она вот-вот должна была заплакать, хоть и виду не подавала, сохраняя непроницаемое выражение лица.
— Значит, когда ты говорил, что тебе с самого начала нравился кто-то другой, ты имел в виду, что использовал меня нарочно, чтобы насолить Фрее? — произнесла сдавленным тихим голосом, подавляя горечь, скопившуюся на кончике языка. — Я тебе никогда не нравилась?
— Не превращай меня в подонка. Ты мне нравилась, но не так…
