– Туда нельзя. Это опасно. До конца и направо. Постарайся заблудиться, – сказал он, подталкивая Ригрету внутрь. – Быстро!
Из-за угла послышались шаги катьонте, явно спешившего вернуться на пост.
– Твоя вода, кир, – сказал он, протягивая поднос с двумя стаканами.
Конда взял стакан, кивнув катьонте, озиравшемуся в поисках Ригреты, и отвёл Аяну за угол.
– Куда ты её отправил?
– На мужскую половину дворца. Там ещё два поста охраны. Они поднимут шум, не беспокойся.
– Но...
– На месте разберёмся, – пожал плечами Конда. – Вот, слышишь?
По коридору от резной двери пробежали два катьонте, и Конда удовлетворённо кивнул.
– Уходим.
– Но...
– Ты мне не веришь? – поднял он бровь.
Он быстро шагал в зал, где они танцевали, Аяна спешила за ним, недоумевая, испуганно оглядываясь назад, но Ригреты там не было. Конда обошёл зал по стене, пробираясь между беседующих кирио и девушек, и подошёл ближе к балкону с музыкантами.
– Необходимо твоё вмешательство, – сказал он мужчине в тёмно-красном камзоле. – Девушка в опасности.
Мужчина резко развернулся. Энда! Смуглый человек с ярмарки! Аяна сразу узнала его и вежливо присела.
– Где?
– Она случайно зашла на мужскую половину. Выручай, а то быть беде.
Энда подобрался и широкими шагами размашисто поспешил туда, откуда они только что пришли.
– Энда?
– Мы родственники по матери. Пойдём пока, походим по комнатам. Я сделал своё дело и могу погулять.
Он шёл по дворцу, мимо позолоты и портретов, мраморных статуй и столиков на стройных гнутых ножках, высокий, прямой, и Аяна тоже расправила плечи.
– Иди сюда, – сказал он в одном из коридоров, пустом и плохо освещённом. – Обними меня.
Она шагнула и обняла его, чувствуя, как волнение из-за толпы, обилия позолоты и величественных расписных потолков тает, несмотря на то, что чары золотистой каприфоли уже давно развеялись. С закрытыми глазами уткнувшись в рубашку Конды, она стояла, чувствуя, как его ладони греют её спину и затылок.
– С тобой тут не страшно.
– Тебе нечего тут бояться, Айи. Как тебе портреты?
– Потрясающие наряды. Особенно эти штуки на штанах.
– О, да. Их нарочно делали побольше... повнушительнее.
Они возвращались по коридорам, и Аяна разглядывала дам, которые чувствовали себя, по-видимому, довольно уверенно во дворце. Конда изредка показывал ей на кого-то из кирио, кратко поясняя, чем тот знаменит, и мало-помалу Аяна почти перестала робеть, случайно встречаясь с кем-то взглядом.
К ним опять подходили кирио, почти все – с дамами, и в конце концов Аяна, устав от мелькания лиц, потянула Конду за рукав в сторону колонны. Но она не успела спрятаться от толпы, потому что навстречу шёл Энда, ведя Ригрету.
А Ригрета сияла. Она сияла, как рубины в ушах креи Аселлит, как сотни свечей в люстрах, как позолота рам зеркал. Она сияла изо всех сил, пылая своим платьем и румянцем, и Энда шёл, поглядывая на неё с улыбкой.
– Я нашёл твою пропажу, – сказал он. – Как она умудрилась зайти так далеко?
Аяна прикусила губу, сдерживая улыбку, и покосилась на Конду.
– Твои дела и впрямь идут хорошо, – сказал Энда, разглядывая голубую вуаль Аяны. – Ондео, с голубыми волосами ты выглядишь необычно. Свежая идея.
– Энда, мне нужно поговорить с тобой. Это насчёт Рэн и Мар, – сказал Конда. – Можно глянуть ваши книги?
– Все? – удивился Энда, поглядывая на Ригрету.
– Нет. За последние лет... двадцать – двадцать пять.
– Хорошо. Сейчас?
– Да.
Энда вежливо кивнул Ригрете, и ушёл с Кондой, оставив девушек за колонной. Ригрета беспокойно подозвала катьонте и схватила с подноса стакан с вином.
– Ты знаешь, что устроил твой кир? – спросила она. – Он пихнул меня на мужскую половину дворца.
– Не может быть! – совсем не фальшиво возмутилась Аяна.
– Если бы не этот прекрасный Энда, это был бы позор. Конда прислал его спасать меня? Он с таким удовольствием выручал меня... я в восторге, – рассмеялась Ригрета. – Это надо было видеть. Слушай, у них там такая роскошь, на мужской половине. Что же на женской? Интересно бы посмотреть.
Танцуя плечами в такт музыке, она стояла и смаковала вино, и, казалось, действительно принадлежала этому месту, блистая, как кровавый самоцвет, вспыхивающий ярче от направленных на него взглядов.
– Я закончил, – сказал Конда, подходя к ним. – Вы не устали? Можем остаться, а можем ехать домой.
– Я бы осталась ещё немного, – сказала Ригрета, бодро улыбаясь.
– Тогда мы подождём тебя в комнате для отдыха. Она за углом. Катьонте тебя проводит, – сказал Конда, подставляя Аяне локоть.
Аяна сидела на мягком бархатном диванчике в комнате для отдыха, блаженно вытянув ноги в синих туфельках и разглядывая роскошь, окружавшую их.
– У тебя такое лицо... – сказал Конда, заглядывая ей в глаза. – Помню, ты сравнивала чрезмерные понятия и вещи с коврижкой, в которую положили слишком много мёда.
