– Ты читаешь мои мысли, – улыбнулась Аяна. – Здесь слишком много всего. Людей, позолоты, взглядов, шума, запахов этих приторных духов... Это чрезмерно. Это несоразмерно и негармонично. Это оглушает. Каждая из этих роскошных вещей сама по себе прекрасна, но все вместе они создают впечатление, будто дети добрались до комнаты с музыкальными инструментами, расхватали их и пытаются бренчать и дудеть на них каждый свою мелодию. У нас такое было в учебном дворе.
Она встала и прошлась по комнате, разглядывая обстановку, ведя кончиками пальцев по узорам дерева, покрытого лаком, по перламутровым и костяным пластинкам, которыми были выложены узоры на ножках, поручнях, столешницах.
– Знаешь, в долине такие предметы были бы чужими. Такими же, как наши тарелки, столы и всё что угодно – тут. Хотя некоторые зеркала смотрелись бы интересно на грубой штукатурке стен. Представь. Моя кровать, на ней дикое одеяло, чистые доски пола, тяжёлый стол, и на стене – зеркало в тонкой витой раме, позолоченной. Сочетание несочетаемого.
– Как изюм в пироге, – сказал Конда, весело улыбаясь.
– Конда!
– Прости.
Он поманил её, Аяна села рядом с ним, улыбаясь, и положила голову на его плечо.
– Мне не хочется ни о чём думать. Просто сидеть рядом с тобой вот так. Меня переполняет счастье просто от того, что ты рядом.
– Меня тоже, Айи.
Ригрета заглянула к ним, когда было уже довольно поздно, и Аяна клевала носом на плече у Конды. Шелестя своим красным платьем, она обошла комнату, одобрительно оглядывая её.
– Я готова, – сказала она, изящно взмахнув рукой. – Можем уезжать!
– Ригрета, а ты там не видела, случаем, кира Далгат? – спросил Конда, ведя сонную Аяну под руку по анфиладам комнат под перекрёстными взглядами гостей.
– Не заметила... Он меня не заинтересовал, – пожала плечами Ригрета. – Тоже мне, ценитель вин. Пф-ф!
– Айи, у меня к вам с Ригретой будет одна небольшая просьба. Вы могли бы... обнять друг друга за талии, когда я скажу? – спросил Конда, оглядываясь. – Как бы сказать... Нежно.
– Мы можем, – с удивлением сказала Ригрета. – Да, Аяна?
– Конечно. Но нас же увидят...
– В этом... В этом и суть, – сказал Конда с некоторой неловкостью.
Аяна посмотрела на него, предвкушая новую игру, и огонёк, горевший в его глазах, развеселил её.
– Насколько... нежно? – спросила она, чувствуя, как дремота отступает. – Прямо вот нежно?
Конда с воодушевлением закивал, и Аяна прыснула в ладошку, а Ригрета восторженно подняла брови.
Конда ещё раз оглянулся, потом убрал локоть. Мимо них прошла какая-то пара.
– Давайте поиграем. На счёт три, – прошептал он. – Раз... Два... Три!
Аяна скользнула пальцами по корсажу Ригреты, чувствуя, как рука той смело обхватывает её талию. Конда покосился на них, подмигивая, и от его весёлого прищура вдруг совсем уж разудалое веселье охватило Аяну.
Её рука опустилась чуть ниже по подолу Ригреты, потом слегка сжалась, а через мгновение рука Ригреты сделала то же самое.
Сзади раздался глухой звук, похожий на сдавленный стон, и почти сразу же их обогнал кир Далгат Полла, держась за рёбра с той стороны, где в опасной близости от них находился локоток Талиамэ, тащившей его по коридору.
– Позволь предложить тебе руку, – сказал Конда, отставляя локоть в сторону. – Айи, Ригрета, вы изумительны.
– Это было несложно, – сказала Ригрета.
– Зачем это тебе? – спросила Аяна, кончиками пальцев гладя его кисть.
– Пригодится, – весело сказал Конда, увлекая её по коридору.
Верделл ждал их на кухне с обеспокоенным видом, и поинтересовался, всё ли в порядке. Ригрета с радостной улыбкой, хранившей все впечатления вечера, рассказывала Луси и Вараделте о роскоши дворца, и те лишь качали головами.
– А кира сказала, там не очень, – хихикнула Луси, когда Ригрета начала описывать платья дам и серьги креи Аселлит.
Аяна с улыбкой пожала плечами. Ну, серьги правда были красивыми, как и платья, и мебель.
– Меня пугает то, что остальных восхищает, – сказала она, ныряя под одеяло, и Конда отодвинулся с нагретого для неё места.
– Ты восхищалась мной, когда я пугал тут всех, – сказал он, накрывая их обоих одеялом. – Всё стремится к равновесию.
Ветер налетел внезапно, порывом растрепав короткие прядки волос у лба и висков. Ташта подобрался и пошёл бодрее, но Аяна с удивлением вдруг узнала неуловимые нотки весны, которые этот неожиданный ветер принёс с юга. Как так? До весны ещё далеко, февраль ещё даже не начался!
– Инни, Ташта, – воскликнула она, чувствуя, как все волоски на теле встают дыбом. – Инни!
Она полной грудью вдыхала этот ветер. Ошибки быть не могло. Первые весенние запахи, которые лишь предвещали весну, но не обещали её скорое наступление, и которые будут тревожить её, пока настоящая весна не вступит в свои права.
– Инни!
