Аяна поставила поднос с миской, полной наваристой сытной похлёбки, и шагнула ближе, рассматривая, чем он занят. Ковёр скрадывал шаги.
– Ступай, Луси.
Аяна сделала пару шагов, села прямо за ним и обхватила его спину. Верделл замер и уронил кожаные полоски, которые сплетал в один шнурок. Она прижалась щекой к его рубашке, глядя наверх, на короткие тёмно-русые волосы над шеей.
– Я скучаю, – сказала она. – Вернись к нам... ко мне.
Он сидел, склонив голову, и через некоторое время Аяна почувствовала, что он дрожит. Он резко развернулся и схватил её, обнял и уткнулся в плечо.
Аяна сидела и гладила его по волосам, по спине, и он так и сидел, обнимая её и время от времени скрипя зубами.
– Я сгорел дотла, – сказал он хрипло, не поднимая головы. – Я не думал, что так бывает. Я думал, это настоящее. А она ушла ради... Ради побрякушек. Я даже не успел понять ничего. Как будто молния догнала меня в море и испепелила. Вспышка – и её нет. И меня.
– Ты есть. Я обнимаю твою большую спину. Я слышу, как бьётся твоё сердце. Ты тёплый и живой, и я скучала по тебе.
Он стиснул её руками, и Аяна издала сдавленный стон.
– Прости, – сказал он испуганно, убирая руки. – Я всё ещё не привык обнимать людей. Я ободрал Кимату спину ладонью.
– Ничего. Это пройдёт, – сказала Аяна, разглядывая его жёсткие, загрубевшие руки. – И грязь эта вымоется. Будешь плавать весной и летом с Киматом в бухте, тут или в Риандалле, все мозоли постепенно пройдут. Все, Верделл.
– Лучше бы наоборот, потолще наросло. А то больно очень.
– Ты можешь поплакать.
– Мужчины не плачут.
– Какой вздор. Все люди плачут, когда им больно. Всем бывает больно, страшно или грустно. Мы же не статуи мраморные, а? И не трухлявые пни, в которых только и есть живого, что иррео, и то, они туда снаружи заползли.
– Иррео ветер приносит, – вздохнул Верделл.
– Но заползают-то они туда сами, – улыбнулась Аяна. – Они хитрые и пронырливые, иначе бы не выживали.
– Кир Конда говорил, что раньше они были крупнее. С ладонь.
– С ладонь? – удивилась Аяна. – Иррео? Хотела бы я посмотреть!
– Они питаются мелкими частичками дерева, но отгоняют других вредителей, что лезут глубже, чем кора. Мне больше интересно посмотреть на дерево, в чьей коре может спрятаться иррео размером с ладонь, – улыбнулся Верделл.
– А знаешь что? Давай сегодня съездим в хранилище вместе и посмотрим. Там много книг про то, что было давным-давно.
– В хранилище? Кой чёрт мне делать в хранилище? – изумился Верделл, морщась и почёсывая затылок. – Я там был три раза и давно. Там скучно. Единственное развлечение – уголки обдирать с книг. Они там красивые.
– Кой чёрт тебе сунули жизнеописание крейтов, – пробормотала Аяна. – Вот в чём вопрос.
– А? Откуда ты знаешь? – изумился Верделл.
– Иррео пропищал, пролетая с ветром, – рассмеялась Аяна. – Поехали, балбесина.
Ташта весело бежал рысцой по брусчатке. Верделл всё время косился на странную бороду Анвера, но ничего не говорил.
– Нелит Анвер с... с... – замялась Аяна, протягивая пропуск хранителю, пока Верделл вешал их сырые плащи на крючки.
– Ноги оботрите вон там, – сказал хранитель. – Со спутником. Смотри-ка, оба целые. Идите.
– Что это было? – спросил Верделл, оглядываясь.
– Вопросы репутации, – сказала Аяна, посмеиваясь. Интересно, кто второй Анвер.
– Ого! – тихонько воскликнул Бертеле, завидев Аяну. – Ты тут, смотрю, частенько бываешь!
– Над чем трудишься? – заглянула Аяна ему на стол.
– У меня трактат по философии. Нудятина, – скривился Бертеле. – Ничего не понятно. А Нелит Шако переписывает книгу про здоровье.
Аяна обошла стол и заглянула в книгу, которую, к её удивлению, Шако попробовал прикрыть руками.
– Кира, – прошептал он еле слышно. – Не надо.
"Ко всему прочему, взаимное любовное удовольствие, получаемое в..."
Аяна весело и недоуменно сморщилась. Шако в смятении прикрыл листами бумаги страницы книги и то, что успел переписать.
– Это то, о чём я думаю? – спросила она тихо и восторженно. – А ну, дай посмотреть!
Шако не успел помешать ей. Книга взлетела у него перед носом, выдернутая из кучи бумаги, как стебель с корнями каприфоли из земли, рассыпая белые листы по полу.
– Что это?
Верделл сунул нос через её плечо, но ошарашенно отшатнулся.
– Кира, верни трактат, – прошептал Шако, собирая листы. – На нас люди смотрят. Сейчас хранитель увидит и выгонит.
– Погоди, – тихо пробормотал Верделл, отбирая книгу у Аяны. – Погоди. Я хочу полистать.
– Шако, где ты нашёл это? – прошептала Аяна. – И для чего это тебе?
– Один кир заказал в подарок... В Койт. За неё хорошо платят, – шепнул Шако. – Третий раз переписываю. Кир, верни книгу, у меня сроки горят. И тихо. Я её случайно нашёл. Если кто узнает, что тут такое есть, меня вместе с ней сожгут.
Верделл протянул ему книгу с явным сожалением.
– И где ты её нашёл? – спросил он тихо.
– Среди книг про здоровье, когда для киры переписывал про травы. Там в начале много про то, что нужно руки мыть, и как тело в чистоте содержать, зубы чистить, а потом начинается... Это теларский трактат, – пояснил Шако. – Прости, кира.
– Ничего, – улыбнулась Аяна. – Всё хорошо.
