Она подождала одного из хранителей, который кивнул на просьбу найти книги "про давным-давно", и вместе с Верделлом спустилась на нижний этаж, в очередной раз восхищаясь размерами книг на полках.
– Тут ничего нет про эти деревья, – сказала она, рассматривая детальный рисунок иррео, выцветший от времени. – Только мельком упоминается, что встречаются "довольно крупные особи, заключённые в застывший сок деревьев". Вот бы посмотреть!
– У крейта таких много, – вдруг подал голос хранитель, приглядывавший за сохранностью уголков на книге. – У него целая комната, вся уставленная этими созданиями. Они действительно заключены в огромные куски застывшей смолы.
– Откуда знаешь? – спросил Верделл.
– Хранитель его личных книг рассказывал. Во дворце диковинок много.
Аяна изумлённо глянула на Верделла, и тот пожал плечами.
– Я не слышал о таком.
Она перевела глаза на хранителя.
– А...
– Кеавелл.
– Кеавелл, а есть что-то про эту смолу? – спросила она с восторгом. – Давай поищем!
Свеча догорела, фитиль погас, выпуская тонкий завиток дыма, и две других моментально растворили его в своём свете.
– Это не та война, – сказала Аяна, нахмурившись. – На той войне Таох воевал с Рети, и тот однорукий одноглазый полководец приказал жечь деревни, чтобы армии Фадо негде было укрыться от жары, и отравлять колодцы, чтобы все померли без битв. Кеавелл, это не та книга, которую мы искали.
– Вы искали книгу про смолу, – пробормотал Кеавелл. – Как мы оказались на этой войне?
– Понятия не имею, – честно сказала Аяна. – Но мне теперь любопытно! Давай искать.
– Прошу, не надо, – прошептал Кеавелл. – Мои руки оттянуты до колен, а душа просит покоя, и готова обрести его даже в лейпоне. Прошу. Мне ещё тут всё убирать...
Аяна подняла голову, оглядывая крепость вроде тех, что она видела на картинке в восемнадцатой по счёту книге.
– Ого. Я не заметила, как мы столько набрали.
– Я ж говорил, надо сразу убирать, – сказал Верделл, помогая хранителю тащить два тяжеленных тома. – О, а тут что? Корабельное и морское дело... Тут и такое есть? Ну-ка...
– Оставь это и помогай, – махнула ему Аяна. – Надо разобрать эту крепость. Который час, Кеавелл?
– Семь.
Верделл тяжело вздохнул, возвращая толстенную книгу на полку, и, продолжая тяжело вздыхать, помог хранителю разобрать по полкам те, что лежали на столе. Под радостный стон облегчения Кеавелла они поднялись наверх и прошли мимо сидящих над списыванием Бертеле и Шако, которые даже не подняли глаз.
– Мы были там десять часов! – сказала Аяна, забирая пропуск. – Десять! Вот бы можно было не таскать эти тяжеленные тома, а посмотреть всё в одной чудесной книжке.
– Ага. И чтоб страницы сами перелистывались, – сказал Верделл, ощупывая ещё более иссушенные, чем раньше, подушечки пальцев. – О... И с картинками, – воодушевлённо сказал он, вспомнив кое-что интересное.
– Верделл! – с весёлым упрёком хлопнула его по плечу Аяна. – Во всём хранилище тебе запомнилась одна эта книга?
– Она, по крайней мере, лёгкая. Погоди-ка... Я его знаю, – с удивлением сказал он, вглядываясь в лицо парня, который привязывал лошадь к их коновязи.
– Тебе нельзя высовываться, – начала было Аяна, но он уже шёл вперёд, не слыша её.
– Месмералл?!
– Э...
– Верделл я, Верделл! Здорово, старина!
Месмералл оглядывал его потрясённо, потом заметил Аяну.
– Анвер?! – так же потрясённо проговорил он. – Верделл?!
Аяна стояла, пока они обменивались дружескими тумаками и обнимались, оглядывали друг друга и сбивчиво рассказывали всё, что происходило за последние три с лишним года.
– Мы дружили в Тайкете, – сказал Верделл, улыбаясь воспоминаниям, когда они наконец распрощались с Месмераллом и ехали в сторону берега кирио. – Отец привёз его сюда как-то раз, потому что я просил... Мес очень хотел взглянуть на столицу. Отец сказал, что он сообразительный мальчишка, и нет смысла ему киснуть в эйноте. Он предложил Месу пойти к киру Ордлат в низшие катьонте. Мы виделись с ним с тех пор несколько раз, и вот он уже камьер.
– Он не выдаст тебя?
– Не-ет. Мы клялись в детстве, – рассмеялся Верделл. – Ты, конечно, скажешь, как всегда, что-то по поводу клятв, но...
– Не скажу, – покачала головой Аяна, поднимая левую ладонь. – Ваши обычаи потихоньку прорастают и сквозь меня.
Верделл присвистнул и ничего не сказал, потом вздохнул.
– Кира, я могу взять твой пропуск? – сказал он смущённо. – Я сказал Месмераллу, что нашёл там... много интересного.
Аяна с укоризной посмотрела на Верделла.
– Вы будете сидеть там и развращать друг друга? Что он там вообще забыл?
– Приехал вернуть книжку, которую кир Ордлат брал. Мне много чего наговорили на каторге, – сказал Верделл, вздыхая. – Гораздо больше, чем в книге этой. Там все тоскуют. Но чаще не по... похоти. По женской ласке. Тигелл мне любовные стихи читал по памяти. В них не было разврата... только нежность. Когда что-то недоступно, оно становится таким, ну, знаешь, чудесным, что ли. Как вода в пустыне. Никто не ждёт, что наткнётся на отравленный колодец.
