Но победа давалась в руки не сразу. Началась она с того, что в цех доставили первую партию изготовленных механических скалок. Настала пора приступить к массовому их освоению. Хотя станок Брунова давно уже работал с механической скалкой и не только сам Петя — все три сменщика овладели искусством ею управлять, большинство рабочих все же к новшеству относилось недоверчиво. Так сильна была привычка к испытанному способу сборки, что все похваливали новый механизм, но применять на своем станке не торопились.
Павел Афанасьевич был уверен в том, что теперь, когда преимущества механической скалки стали наглядны, сборщики кинутся на нее чуть не в драку. На деле оказалось не то.
— Попробуем с Путягиным договориться, — решил Павел Афанасьевич.
Он его не любил, с личной просьбой никогда бы к нему не обратился. Но ведь великолепный, знающий сборщик Путягин — смышленый мужик, не может быть, чтобы не понял выгоды нового способа сборки.
«Уговорю. Нет такого человека, чтоб хоть раз не потянуло в полет! Расшевелим Кузьму Кузьмича. Загорится!»
Павел Афанасьевич разыскал Путягина во время обеденного перерыва в столовой.
— Путягин, давай берись за новое! Неужели охота от Брунова отставать? — попробовал он сагитировать сборщика.
Но нет, ничего не получилось.
— Я план выполняю с лихвою, — заладил Путягин. — А как работать — мое личное дело. Как по вкусу, так и работаю. Всякому мастеру свое мастерство.
Павел Афанасьевич сразу вспылил:
— Твое мастерство быльем поросло!
— Новому молодых научите, — смиренно возразил Путягин. — Стар я стал переучиваться.
— Старый конь борозды не испортит, — продолжал убеждать Павел Афанасьевич, хотя уже закипал раздражением. — Кузьма Кузьмич, ты сборщик ретивый.
Путягин молча доел кашу, вытер рот, положил ложку на стол и ушел из столовой.
— Ретивому коню тот же корм, а работы вдвое, — проговорил он, встав за станок, благо в шуме станка ничего не слыхать: говори с самим собой вволю.
Павел Афанасьевич пошел в партбюро.
— Плохо дело, Дементьев!
— Кого ты вздумал уговаривать? — рассердился Дементьев. — Молодежно-комсомольский комплект Грачева — вот кому надо начинать!
И семь станков мастера Грачева, пока только семь во всем цехе, переведены были на новый способ сборки покрышек.
Два первых дня ребята вырабатывали всего по пятнадцати-шестнадцати покрышек вместо тридцати. На третий день готовились набирать темпы. И вдруг все смешалось.
Натягивая на скалку браслет, Алеша заметил что-то неладное. Он остановил барабан. Подбежал Виктор Денисович:
— Тормоз? В чем дело?
Оглядели браслет. Оглядели станок. Все в порядке.
— Заело по какой-то причине, — конфузясь, оправдывался Алеша.
— Работай. Проверю, — приказал Виктор Денисович.
Алеша накинул на скалку браслет, включил барабан, попробовал надеть браслет на вертящийся барабан, как десятки раз надевал, — браслет снова смяло, он морщил, ложился в складках. Брак. Отчего — непонятно.
— Посторонись, — сказал Виктор Денисович, встал сам за станок, но ничего не получилось и у него.
В ту же смену механическая скалка отказалась работать еще у трех сборщиков. Послали за Тополевым, прибежал Павел Афанасьевич. Из конца в конец цеха пошел слух: с новиковской скалкой неладно. Одни досадовали на неудачу, жалели Павла Афанасьевича; другие ругали ребят, сваливая на них всю вину; третьи выжидали, что будет, а Путягин повеселел и в этот день работал еще спорее обычного.
«Старый способ на поверку оказался вернее, — рассуждал он сам с собою. — Нагляделся, я на эти изобретения: из ста одно, может, пригодится. Делали наспех и сделали на смех».
Как ни доискивался Павел Афанасьевич, причины брака разгадать не сумел. К концу смены скалка начала рвать и путать браслеты у четвертого сборщика.
В графике выполнения нормы комплект Грачева, резко понизивший выработку, стоял сегодня на последнем месте. Ребята повесили головы.
Путягин же с полным сознанием своего превосходства над незадачливым Новиковым рассуждал теперь вслух, не стесняясь:
— Недаром, бывало, говаривали: семь раз примерь, а на восьмой только режь, да и то по сторонам оглядевшись. Не додумал изобретатель свой механизм. Ты думай так, чтобы на век выдумать, а не на день. За премией гонишься, к славе торопишься?
Наутро в комплекте Грачева пятеро сборщиков работали по-старому, с ручной скалкой. Пока Павел Афанасьевич в молчании стоял у комплекта, выбыл из строя шестой механизм.
«Катастрофа!» — подумал Павел Афанасьевич, и горько стало у него на душе. Изобретение или работает, или его выбрасывают вон — другого выхода нет. Изобретение Новикова выбросят.
— Павел Афанасьевич! — тронула его за локоть Екатерина Михайловна. — Павел Афанасьевич… Вы не обратили внимания — на станке Брунова механизм служит бесперебойно. Вы это заметили?
— Да… Нет… Не заметил! Батюшки! О!..
Павел Афанасьевич бросился к Пете, обошел все станки, осмотрел механизм.
— Безмозглая твоя голова! Что ни шаг, то спотычка! — приговаривал он, изо всей силы шлепая себя по лбу ладонью.
А Екатерина Михайловна стояла рядом и смеялась.
