— Здравствуйте, Андрей Андреевич! — хором закричал весь двор.
Андрей Андреевич стоял на крыльце и смеялся.
— И учителя прежние, — ни к кому не обращаясь, скучно протянул Брагин. — Ничего нового.
— Ну уж ты… знаешь что… заспесивился слишком! — рассердился Коля Зорин и, круто повернувшись, зашагал на зарядку.
Они сели с Володей за одну парту.
Едва ребята разместились, в класс вошел Андрей Андреевич.
Он встал за свой стол, улыбнулся, кивнул и, подняв обе руки к голове, знакомым медленным жестом провел от висков к затылку, приглаживая и без того прямые и ровно лежащие волосы.
— Программа наша — история Родины.
И в классе сразу стало тихо.
Так начался новый учебный год.
Оттого ли, что мальчики за лето повзрослели, или оттого, что первые встречи всегда немного стеснительны, или оттого, что Андрей Андреевич задал серьезный тон на весь день, уроки проходили в порядке.
Петр Леонидович влетел в класс, прижимая к боку журнал и отгородившись от ребят настороженным взглядом. Едва год начался, ему уже мерещились шалости, озорство, хулиганство. Доказывая теорему, он вдруг круто поворачивался от доски с куском мела в поднятой руке и подозрительно оглядывал класс, чтоб захватить врасплох нарушителей дисциплины. Но за партами было спокойно. Эта внимательная тишина удивила Петра Леонидовича, он ей не сразу доверился. Однако сегодня он чувствовал себя на уроке свободнее обычного: геометрические линии стройно ложились на доску, доказательства были остроумны и ясны. Учитель словно весь распрямился и, вернувшись с урока в учительскую, сообщил, что намерен организовать общешкольную математическую олимпиаду. Потом он глянул в окно и, увидев на дворе синий день, подивился тому, что не заметил утром солнца и неба. Потом, подсев к Андрею Андреевичу, Петр Леонидович сказал:
— Кажется, гм… ваш восьмой «Б»… ничего, налаживается.
И вновь зазвенели звонки. Ирина Федоровна принесла в класс букет красных астр.
— В женской школе ученицы встречают учителей цветами, а у нас — наоборот, — сказала она, положив астры на стол. — Желаю вам хорошо жить и работать.
Затем она прочитала длинную вступительную лекцию о русской литературе. Лекция была трудна, не очень понятна, но Ирина Федоровна читала ее с таким увлечением, что ребята молча высидели весь час.
— Вот так лекция! — изумлялся в перемену Толя Русанов. — Юрий, а ты говоришь — ничего нового. Читывали нам в седьмом классе такие лекции? Чудеса! Как в институте.
Удивительнее всего в этот день был урок Гликерии Павловны. Ее не ждали. Толя Русанов из самых верных источников разузнал, что Гликерия Павловна получила из-за болезни дополнительный отпуск и отправилась путешествовать по Волге.
— Последнего урока не будет! Собирайтесь домой, ребята! — уговаривал Толя, запихивая книги в портфель, как вдруг Гликерия Павловна явилась.
— Здравствуйте! — зашумел класс.
— Гликерия Павловна, разве вы не уехали?
— Гликерия Павловна! Нам в первый день учиться лень, мы просим вас не мучить нас!
И так уж сложились их отношения, что, пока учительница не застучала по столу линейкой, ребята, возбужденные веселым беспорядком, выкрикивали всё, что приходило им в голову, стараясь перекричать друг друга.
— Не шумите, а то уйду, — сказала Гликерия Павловна, дождавшись, когда наконец ученики угомонились. — Ну, ребята… Ох, ребятки!..
Она задумалась, опустив пухлые руки на классный журнал, но тут же встрепенулась:
— А где Горюнов? Горюнова не вижу. Куда он девался?
В классе снова поднялся шум:
— Гликерия Павловна, Горюнов с нами больше не учится!
— Женька стал речником!
— А зачем он вам, Гликерия Павловна?
— Гликерия Павловна, почему вы расстроились?
Ребята только теперь заметили в учительнице перемену — она была неспокойна.
— Уж как я на Горюнова надеялась! — со вздохом проговорила она, когда волна шума улеглась. — Жаль Горюнова. Какой был географ! Энциклопедист!
Учительница сокрушенно покачала головой, не находя, видимо, в классе никого, кто бы мог послужить ей опорой, и, стукнув для порядка линейкой и повысив голос, сказала:
— Ребята! С этого года у нас дело пойдет по-новому. Переходим с вами на новый метод. Но сначала я вам расскажу… — Гликерия Павловна обмахнулась платочком, помедлила и объявила: — Побывала я в путешествии, мальчики. Слушайте…
