О своей провокации я пожалела почти сразу, когда и без того светлая кожа мужчины побелела ещё больше, и он пошатнулся, тут же оперевшись о вовремя подставленную руку внука. Усадив деда в кресло, Гейб стремительно вышел куда-то, наверное, за водой, а мне оставалось лишь присесть на подлокотник дивана и надеяться, что не спровоцировала своими словами сердечный приступ или что-то похуже.
Но мужчина (всё же нужно было не спешить, а дождаться, пока узнаю хотя бы его имя) оказался крепким орешком. И, осушив до дна содержимое принесённого стакана, посмотрел на меня требовательно, но почти спокойно. А единственным вопросом был короткий и ёмкий: «Как?».
Я покосилась на нахмурившегося, мало что понимающего, судя по всему, Гейба и вздохнула, готовясь в который раз рассказать историю из области очевцдного- невероятного.
Именно в этот раз логично было ожидать больше всего доверия, но по факту вышло наоборот. В глазах главного слушателя я видела откровенные сомнения, особенно на том моменте, когда речь шла о пробуждении в чужом теле. Но, с другой стороны, ему проверить меня было куда легче, чем Аскуру или Гейбу, вынужденным задавать десяток вопросов, чтобы поймать на лжи или несоответствии. Стоило порадоваться, что историю родной страны я знала куда лучше, чем зарубежную, поэтому на вопрос о том, кто стоял во главе в тысяча девятьсот пятидесятом, дала без труда. А затем по собственной инициативе назвала и его не менее легендарного, и по сей день, предшественника. Назвала бы и последователя, но, насколько я поняла, к тому моменту мужчина уже сменил тот мир на этот.
Но всё равно, даже после сообщения той информации, которую здесь знать просто не могли, мне казалось, что до конца он не верит. Слушает, слышит, но не верит. И я не могла знать, почему.
Гейб, со времени моей эскапады не проронивший ни слова, так и не сел, предпочтя облокотиться спиной на стену и слушал, глядя больше на дедушку, и лишь изредка переводя взгляд на меня. Казалось, реакция родственника была неожиданной для него, но небольшие сомнения всё-таки оставались. Неужели за полвека тот не удосужился бы поделиться с внуком своей тайной?
Ожидаемого продолжения беседы, где я смогла бы передать право слова, не последовало — мужчина поднялся и молча вышел из комнаты. Только слышны были удаляющиеся шаркающие шаги.
Я, пересев-таки с не слишком широкой деревянной планки на сам диван, растерянно взглянула на Гейба. Он уже не выглядел нахмуренным, или шокированным, например, но понимания на лице я не увидела тоже. Даже когда он решил сменить место дислокации, расположившись по соседству и явно до боли сжав пальцами переносицу.
— Значит, он тоже… — договаривать необходимости не было, я поняла и так. И кивнула, тут же неопределённо пожав плечами.
— Не знаю. Скорее всего да, но…
Гейб убрал руку от лица.
— Как ты догадалась? — он опроверг сам себя: — Нет, ты не могла догадаться. Откуда ты узнала? Ты же знала, я прав? Когда представлялась, уже знала. Откуда?
Он не давил, не использовал магию, но потемневшая радужка подсказывала, что даётся это далеко не просто. Ну, ещё бы. Не берусь даже представить, как бы повела себя в подобном случае я.
— Та зажигалка, она у тебя с собой?
Г лаза сощурились на мгновение, но он всё же потянулся к карману и, чуть привстав, достал запрошенное, протянув мне. А я, едва пальцы ухватили тёплый металл, перевернула его вверх ногами.
— Видишь клеймо? Можешь прочитать, что здесь написано?
Конечно, он смог. И название фирмы, и ту надпись, что стала первой зацепкой.
— «Сделано в Австрии», — перевела я, не зная, есть ли в этом необходимость.
— Австрия — это одна из стран того, моего мира. Как думаешь, много здесь таких? — заданный вопрос заставил задуматься в первую очередь меня саму. Нет, не о зажигалках, конечно, а о переселенцах. Или как правильно назвать таких, как они? Таких, как я.
— Значит, ты с того момента знала…
— Нет! Она могла взяться откуда угодно — купил, нашёл, подарили.
— Но взялась от моего деда, — Гейб вновь поднялся на ноги и принялся мерить шагами комнату. Правда шаги были широкие, а комната не очень, так что желаемого эффекта он достиг едва ли. — Значит, не зажигалка. Что тогда? Ты находилась с ним в одном помещении пятнадцать секунд, я вас даже представить не успел. Что, Дэми? Что?
— Имя, — понимая, что в очередной раз рву привычные ему шаблоны, призналась я.
Гейб опять нахмурился:
— Имя?
— Имя, — кивнула я. — Он назвал тебя Гаврюшей, — несмотря на серьёзность ситуации, я едва удержалась от смешка. Нервы, наверное. — Там, где жила я, твоё имя произносится, как Гавриил или Гаврила. Оно довольно редкое, но иногда встречается. И вот сокращение как раз от него, — я задумалась на секунду, а затем всё-таки добавила, желая разрядить обстановку: — А ещё так телёнка в мультике звали…
Вид у Гейба стал растерянный донельзя:
— Кого?
— Телёнка. Ребёнка коровы.
