У соседа готовились к отъезду, носили к машине пакеты и отцепляли от болтающейся на ветру яблони правнучку, которая не хотела уезжать и кричала: «Хочу с дедой!» Настя помахала им и вошла в дом. «Хорошо, что вчера котел прибавила», – подумала она, поднимаясь наверх и уютно устраиваясь на диване с большим альбомом «Искусство Возрождения», который еще раньше заметила на полке. Она неторопливо перелистывала страницы, читала сопроводительные объяснения, время от времени поглядывая через окно на летящие по небу драные тучи. Перевернув в очередной раз страницу, Настя с удовольствием встретилась глазами с Сикстинской Мадонной. Ей всегда нравилась эта картина, она любила ее разглядывать. Вот и теперь она долго смотрела на девушку с легким, едва заметным нимбом над головой, на ее прямой пробор, на облака в виде человеческих голов над ней; по привычке пересчитала количество пальцев на правой руке святого Сикста, вспомнив легенду о его шестом пальце на картине, поразглядывала еле видные изображения на его одеянии… И в голове Насти начала проявляться одна идея. Она понимала, что сегодня весь день оттягивает тот момент, когда нужно сесть, взять блокнот и написать второй список – тот самый, который должен состоять из одного пункта. Того, самого важного, о котором можно попросить Бога. Она весь день боялась. Даже не открывала больше блокнот, чтобы не наткнуться глазами на выведенный после утренних страниц заголовок: «СПИСОК 2».
«Так. Чего я все-таки боюсь?» Она задумчиво смотрела на Мадонну и ее сына. «Во-первых, я боюсь выбрать не то, то есть выбрать и сразу же пожалеть. А во-вторых, просто тупо страшно. Вдруг будет как всегда? Просишь, чтобы не вызвали к доске, а как раз и вызывают». Она снова встретилась глазами с девушкой, смотрящей одновременно на нее и сквозь нее. Настя знала, что Мадонна смотрит на будущее ее сына, которое ей показывает святой Сикст. Она вспомнила, что Игорь однажды написал ей из командировки, что был в Дрезденской галерее и заметил, что Сикстинская Мадонна очень похожа на Настю – особенно когда она носила длинные косы с прямым пробором. Она тогда была очень польщена таким комплиментом. «Попрошу ее, – решила Настя. – С ее сыном не буду связываться все-таки. Если тебе еще в младенчестве все показали, то это наверняка изменит твой характер не в лучшую сторону. А она добрая».
Теперь осталось решить, что же из списка 1 самое главное. Настя, прихватив альбом, прошла в свою комнату, села за блокнот. Взглянула на картину. Нет, выбрать она должна сама, не прося помощи в этом выборе. Близкие люди. Они должны быть рядом, чтобы Настя могла их защитить, насколько сможет. В душе сладко заныло: «Игорь…» Она почувствовала только теперь, что ему там плохо без нее. «Слишком мы срослись тогда. Да, я резала по живому, он прав. А что мне оставалось делать?» Ей захотелось плакать от жалости к себе, к мужу, к Антону, к маме. Нет, так дело не пойдет. Она встала, спустилась попить воды. В кармане висящей на вешалке куртки жалобно пискнул телефон. «Ах да, на зарядку тебя поставить… – рассеянно подумала Настя. – Ладно. Потом. Не до тебя сейчас». Она отломила кусочек кулича Ивана Семеновича. И ей вспомнились его слова: «Главное – перед собой не задолжать». Да, он прав.
Настя быстро запила кулич, спрятала его в пакет. Набрав воды, она поднялась наверх. Взглянула в окно, где на поле волнами ходила прошлогодняя сухая трава, гнулась до земли березовая поросль… Она посмотрела в глаза Сикстинской Мадонне, поймала ответный взгляд и тихо сказала: «Я хочу опять начать писать стихи. Помоги мне, пожалуйста… И обещаю на этот раз сберечь твой подарок, что бы ни было в жизни». Выбрав сине-голубую, цвета подснежников ручку, она красивым почерком переписала пункт первый: «Я хочу опять писать стихи. Чтобы они опять начали ко мне приходить…» Потом долго сидела, глядя на Мадонну, и ей становилось все легче и легче. Она поняла, что ее услышали. Тихонько рассмеявшись от переполнившей ее радости, Настя сказала: «Спасибо» – и закрыла блокнот.
Весь вечер она валялась в кровати, разукрашивая страничку с беседкой, деревьями и птичкой. На душе ее была тишина. А за окном ветер, похоже, захотел дорасти до урагана. Настя встала, плотно задернула ярко-розовую занавеску. У нее было ощущение, что она получила то, о чем томилась этой весной. «Что-то я еще сегодня собиралась сделать, – задумалась она. – А, про князя Андрея же почитать».
